Я почувствовал на своей руке Наташкину ладошку. Она смотрела на меня и слегка улыбалась. Рядом стояла кукурузная бамбучина с кочаном. Мне показалось, в этой ситуации самый верный путь к сердцу Наташки – наломать ей кукурузы столько, чтобы она впечатлилась и поняла, как я сильно ее люблю. Я решительно шел по рядам и неистово, от большого чувства, обрывал зеленые оболочки початков, выискивая самые спелые и красивые кукурузины.
Наташа несла нашу общую добычу за мной, а когда та стала выпадать из рук, пришлось по-джентльменски снять с себя парадную футболку, уже побывавшую в реке, завязать на горле узел и этот образовавшийся мешок набить кочанами. Мне грела душу мысль о том, что это наше первое с Наташей общее дело, связанное с домом, уютом, бытом, едой. В наш общий мешок – мою футболку – мы с ней собирали кукурузу на двоих, вместе, как одно целое. Так не хотелось, чтобы эта история заканчивалась, но Витька и Катька, нарвав початков вдоволь, начали подавать голоса и окликать нас. Времени было уже много. Солнце сбавило градус своего жара и снизило яркость. Нужно было возвращаться.
Вчетвером мы сели в лодку и в хорошем настроении поплыли обратно. Я хоть и не смог реализовать то, о чем думал ночью, все равно чувствовал себя счастливым. Столько прекрасных мгновений грели мое сердце – мы были с Наташей вместе так долго! Она так же сидела на носу лодки и задорно улыбалась. Нос и щеки ее были розовыми – обгорели на солнце, а мы с Витькой были красными полностью, как раки, которых мы так и не поймали.
– Завтра давайте еще поплывем! Теперь уже за раками! Сегодня не успели, а завтра точно!
С Витькой никто не спорил. Катька с Наташкой выглядели довольными. Мы отвезли девчонок к мостику, откуда забирали их, и поплыли ставить лодку. Пока нас еще не кинулись искать, нужно было вернуться домой. Вытащив лодку на берег, мы вышли из камышей. Справа у бахчи Клопов возился дед Пашка, и идти по огородам расхотелось. Мы решили незаметно проскочить по-над камышами и сквозь кушери пробраться на улицу, но не тут-то было.
– А-а-а, это вы лодку брали! Кто вам разрешал? Ну, я вас сейчас! – услышали мы грозный голос.
Изо всех деревенских дед Пашка Клоп был единственным лысым. Почему природа забрала у него волосы – неизвестно.
Я до сих пор думаю, что это, возможно, потому, что концентрация гадостей в его голове как-то негативно сказывалась на густоте растительного покрова. Волосинки в ядовитой среде не могли расти и выпадали одна за одной. В пользу моей версии говорило то, что шевелюра покинула Клопа как раз там, где предположительно находился отравленный ненавистью мозг, а оставшееся условно волосяное обрамление головы сзади, чуть выше шеи, контурно, но весьма демонстративно очерчивало его границы.
Мое предположение о причине лишения волос вытекало из информации моей престарелой учительницы алгебры Татьяны Никаноровны, которая на каждом уроке рассказывала, что через макушку человека непрерывно происходит энергетический оздоровительный обмен с космосом. Поэтому если в данном контексте рассматривать случай деда Пашки, то его облысение – естественная реакция организма, попытка убрать волосяной барьер на пути лечебного воздействия со стороны небесных покровителей.
Кстати, Татьяна Никаноровна начиталась этого добра в «Мире наоборот» – новом приложении к областной газете «Донской комсомолец», посвященном потусторонним силам и внеземным цивилизациям. Видимо, журналисты издания, десятилетиями писавшие об успехах ростовского обкома ВЛКСМ и наблюдавшие перестроечные кульбиты, могли сохранить психическое здоровье и себя в профессии, только найдя новых героев для прославления: контактеров, уфологов, астрологов и экстрасенсов. Служение марксизму-ленинизму было с комсомольским задором сменено на поклонение перед вещавшими по центральному телевидению Чумаком и Кашпировским, пропаганду уринотерапии и разжевывание заманчивых перспектив знакомства с пришельцами.
Татьяна Никаноровна, по словам пацанов из нашей школы, под впечатлением от материалов газеты в своей малогабаритной кухне соорудила пирамидообразный потолок, который обклеила изнутри серебристыми вкладышами от дефицитных шоколадных конфет. Сделано это было с целью обеспечения более надежной связи со Вселенной. После занятий – а учительница жила на первом этаже двухэтажки – Татьяна Никаноровна садилась под купол пирамиды, медитировала, а затем проверяла тетради с домашними заданиями. Да, математичка у нас была весьма продвинутая особа, а может, и просто… двинутая.
Но вернемся к лысине Клопа. Витька не разделял концепции оздоровительного обмена и был сторонником более категоричного варианта объяснения. Он считал, что у деда Пашки мозгов вообще нет, вместо них старая матрасная вата, в которой клопы и живут, следовательно, лечить там нечего. Но в целом Витька сходился со мной в том, что в выпадении волос виновата интоксикация, то есть отравление организма человеческой злобой.
