– Именно, – кивнул Коннер. – Или парализующее неверие в собственные силы, разбавляемое крошечными проблесками славы, которые сменяются негативными отзывами случайных прохожих о зданиях, которые ты спроектировал, что заставляет полностью переосмыслить свою жизнь и все, что в ней есть.
Я рассмеялась, вдруг подумав, как странно, что он приехал сюда на отдых один.
– Вот ты знаешь всю мою печальную историю, а мне о тебе ничего не известно. По-моему, это несправедливо. – На самом деле, я немного преувеличила. Он не знал
– Да у меня нет печальной истории. У меня супернормальная жизнь.
– Супернормальная жизнь – это нонсенс. Так не бывает, – возразила я.
– И то верно. Я просто имел в виду, что мои родители женаты уже сорок лет и до сих пор любят держать друг друга за руки. Сестра вышла замуж за парня, с которым она встречалась со школы, и у них недавно родился первенец.
– Парни, с которыми встречаешься со школы, обычно не оправдывают твои ожидания.
– На мое счастье. – Коннер приподнял бокал.
Я усмехнулась.
– Счастливые родители – это большое дело.
– А твои не счастливы?
Я пожала плечами.
– Живут они вместе. А вот счастливы ли? – Я задумалась, устремив взгляд вдаль. – Иногда – да. В принципе – часто. Но знаешь, как бывает: два человека и жить не могут друг с другом, и друг без друга для них не жизнь.
– Да, бывает. Среди друзей такое сплошь и рядом. Мне просто повезло, что меня бог миловал от подобного личного опыта.
– Завидую, – кивнула я. – У меня такого опыта хоть отбавляй. Удовольствие ниже среднего. – Воспоминания о Хейзе отозвались болью, будто в меня вонзился осколок стекла. Глянув в бокал с мартини, я осознала, что пью слишком быстро. Мысли путались. – А у тебя как? – спросила я, стремясь поскорее сменить тему разговора. – Подружка есть?
– Да. И она не возражает против того, чтобы я катал на яхте по Карибам красивых женщин. В любом случае, сама она не захотела ехать со мной в эту дыру.
– Я ее понимаю. Эти яйца «Бенедикт» в рот не взять. – Они были божественны. – С моей стороны не будет дерзостью, если я спрошу, почему ты здесь один-одинешенек?
– Нет, – рассмеялся Коннер. – Не будет. Мы в международных водах, а здесь все дозволено. – Он пригубил мартини. – Через пару дней я встречаюсь с двумя из своих лучших друзей, мы немного побудем на Анегаде, а потом заберем моих родителей на Сент-Томасе[12] и поплывем на Йост-Ван-Дейк[13]. Оттуда – на Тортолу[14], где и закончится мой отпуск. Ты не поверишь, но никто не смог взять трехнедельный отпуск, чтобы составить мне компанию на все время моего отдыха. – Он поднял бокал. – Слава богу, что хоть с тобой я познакомился.
– За это и выпьем! – Я тоже подняла свой бокал.
Коннор положил салфетку на стол.
– Пойдем на нос, притворимся, будто это наша яхта, и будем ехидно высмеивать серые массы, ползающие на своих пятидесятифутовых суденышках. – Он стянул с себя футболку и бросил ее на стул.
Я сняла платье, приготовившись загорать, и последовала за ним.
Мы устроились на шезлонгах на носовой части палубы, нежась на идеально теплом солнце.
– Не возражаешь, если мы совершим небольшой круиз? – спросил Коннер. – Я подумал, что мы могли бы пообедать в «Согги доллар»[15].
– С удовольствием! – просияла я. Про этот знаменитый пляжный бар я много читала.
И тут я осознала, что, находясь в чужой стране, я зачем-то согласилась на морскую прогулку с едва знакомым мужчиной на яхте, которая даже ему не принадлежит. Пожалуй, это была не самая блестящая идея. Но коктейль, солнце, спокойное море притупили мою бдительность. Умиротворенная, я отмахнулась от тревог, думая лишь о том, какой красивый у меня будет загар.
Тремя часами позже мы снова подплывали к берегу в своей надувной лодке. Волны разбивались о борта ялика, грозя его перевернуть.
– Зря я отказался от помощи Акселя, – сказал Коннор и рассмеялся, когда нас опять окатило брызгами.
Аксель. Первый помощник капитана. Интересно, сколько человек обслуживает эту яхту?
– Тогда это было бы не приключение, – заметила я, перекрикивая рев прибоя. На удалении от берега море было спокойно, но вблизи прибойные волны бесновались, взмывая под небеса, хотя погода была ясная.
Наконец мы каким-то чудом добрались до берега, и я помогла Коннеру вытащить лодку на песок.
Мое белое платье-макси, которое еще утром казалось исключительно элегантным, теперь липло к телу, как тряпка. Я сомневалась, что прилично появляться в баре в купальнике, но мокрое платье тоже не вариант. Я стянула его с себя и разложила сушиться на борту ялика.
– В таком виде можно идти в бар? – спросила я Коннера, глядя в сторону бара – пыталась рассмотреть, во что одеты посетители, сидевшие за столиками под открытым небом.
– Можно ли идти в «Согги доллар» в бикини? – переспросил он. – Думаю, в этом заведении посетителей в других нарядах не обслуживают.
Коннер взял меня за руку, подвел к одному из столиков и плюхнулся на пластиковый стул. Я жалела, что не взяла с собой полотенце. Впрочем, оно, наверно, тоже промокло бы насквозь. Я с опаской посмотрела на стул.
