Настоящее сокровище Вандербильтов полностью

Корнелия села на диван напротив матери.

– Как теперь будут жить все те люди? – спросила она с озабоченностью в лице.

И Эдит приняла решение. Одна она сломалась бы. Но ради дочери она должна быть сильной.

– А как, по-твоему, поступил бы папа? – спросила Эдит.

– Он заново отстроил бы деревню, – подумав, отвечала Корнелия. – Помог бы пострадавшим.

– Именно так мы и поступим, – энергично кивнула Эдит. – Так что сейчас мы встанем и пойдем спать. А завтра наденем сапоги, соберем всех, кого найдем и начнем наводить порядок. Составим план. Соберем войско и ринемся в бой.

Корнелия улыбнулась.

– Ты о папе думаешь, да?

– Что меня выдало?

– Он бы так сказал. «Соберем войско и ринемся в бой». – Корнелия помолчала. – Мама? Тебе когда-нибудь бывает страшно?

Эдит подумала, прежде чем ответить. Честность – ценное качество, но, глядя в лицо дочери, она поняла, что сейчас не время признаваться в своих страхах. Напротив, она должна была подбодрить Корнелию, поднять ее боевой дух.

– Я тебе когда-нибудь рассказывала про письмо, что моя бабушка оставила нам после своей смерти?

Корнелия покачала головой.

– В нем она напоминала нашей семье, что дом, в котором царят дружба и согласие, никогда не рухнет. – Эдит помедлила. – Что можно сказать о нас? В нашем доме царит согласие?

– Конечно, мама, – заулыбалась Корнелия. – Наш дом не может рухнуть.

– Совершенно верно, родная моя. Да и папа всегда с нами. Чего нам бояться? – Эдит попыталась проигнорировать голос – то ли Джорджа, то ли ее собственный, – ответивший:

– К сожалению, много чего.

Она задорно улыбнулась дочери. Величайшая сила Эдит заключалась в том, что она умела выживать. И теперь обязана была научить этому искусству Корнелию.

Хейз был возмущен, и я его за то не осуждала. Представляю, что бы я сама чувствовала, если бы неожиданно приехала к нему на медовый месяц и застала его с другой женщиной. Впрочем, судя по тому видео, это было в его натуре.

– Джулия, что за черт?! – воскликнул он. – Вчера вечером я приезжаю сюда, рассчитывая на романтическое воссоединение, а тебя даже нет в номере. А потом ты являешься с… – Он смерил Коннера презрительным взглядом, словно кусок тухлого мяса. – С ним.

Я шагнула на крыльцо. Коннер последовал за мной. Я обернулась к нему. Он оставался совершенно невозмутимым. Не то что я. За это я прониклась к нему еще большей симпатией.

– Что ты здесь делаешь? – тупо спросила я Хейза.

Мой бывший жених поднялся с крыльца, подступил ко мне. Я уже и забыла, какой он красавчик. Сейчас он едва не дымился от возмущения.

– Джулия, не так я представлял себе нашу встречу. Я надеялся, что через несколько дней ты загрустишь, затоскуешь, поймешь, что это глупое видео – ерунда. – Голос у него был тихий, низкий, знакомый. – Я приеду, мы поговорим. Ты меня простишь. Мы вспомним о том, что всегда знали: мы созданы друг для друга.

– Прошу прощения, – вмешался Коннер, – но если вы созданы друг для друга, тогда почему ты ей изменял?

Вот-вот, подумала я, не давая себя разжалобить. Да, отличный вопрос.

Хейз впился взглядом в мое лицо. Было видно, что он в ярости.

– Кто это вообще такой, черт возьми?

– Мм, – запнулась я, – это Коннер Говард.

– Послушай, приятель, нам с Джулией нужно кое-что обсудить. Оставил бы ты нас наедине.

Коннер шагнул к Хейзу.

– Пока Джулия сама не попросит меня уйти, я не сдвинусь с места.

У-уфф. Не так я рассчитывала провести это утро. Вчера Коннер подарил мне лучший день в моей жизни. Мы смеялись, шутили. Впервые за долгое время мне было по-настоящему хорошо и весело.

И тут появился Хейз. Уехав от него, я сумела объективно оценить наши отношения и пришла к выводу, что они абсолютно деструктивны. Но, теперь, когда он был здесь, такой пылкий, сфокусированный на мне, я не могла отделаться от чувства, что это мой крест, некая часть нашей жизни, которая изживает себя. Я так долго любила его, что порой казалось, будто это привычка, а не мой истинный выбор.

Я переводила взгляд с Коннера на Хейза. Речь вовсе не шла о том, чтобы я выбирала между ними. С Коннером я была знакома считанные дни. Хейза знала десять лет. Разве я не обязана хотя бы объясниться с ним?

– Джулия, – обратился ко мне Хейз, – пожалуйста, попроси его уйти. Нам нужно поговорить.

Я повернулась к Коннеру. Он был чертовски обаятелен. Еще пять минут назад я ничего так не желала, как продолжения курортного романа с ним. Я вздохнула. Но не могу же я просто так взять и прогнать жениха, которого бросила у алтаря.

– Пожалуй, тебе лучше уйти.

Хейз торжествующе улыбнулся. Я закатила глаза к небу.

– Зря радуешься, Хейз. Я к тебе не вернусь. Просто не хочу впутывать Коннера в наши с тобой разборки.

– Я завтра позвоню. – Коннер стиснул мое запястье.

– Даже не думай, – категорично заявил Хейз.

Коннер холодно глянул на него.

– Обязательно позвоню.

– Ладно, – сказала я, понимая, что должна вмешаться, а то они еще, чего доброго, подерутся. – Спасибо, Коннер. Тогда и поговорим.

Лицо Хейза исказилось от гнева. Коннер пошел прочь, а я повернулась к бывшему жениху.