У меня не было причин чувствовать себя виноватой, однако я сгорала от стыда. Коннер просунул палец в петлю для ремня на моих джинсовых шортах. Как ни странно, на меня это подействовало успокаивающе. Он мог бы уйти. Но он остался. Если б ушел, может, так было бы лучше. Но зная, что он будет рядом, пока мне придется объясняться с Хейзом, я испытала облегчение. И невольно подумала, что, возможно, все-таки это не мимолетный курортный роман.
Спустя пять дней было официально подтверждено, что Билтмор выстоял. И, пожалуй, это была единственная хорошая новость. Паводковая вода постепенно сходила, но все равно Эдит еще утопала в ней по колено, когда, выйдя из особняка, с намеренной медлительностью побрела в свою ненаглядную деревню Билтмор, где проживали сотни работников поместья и располагались почти все лавки и магазины. Она считала своим долгом проверить, в каком состоянии находятся здания, но прежде хотела зайти в больницу. Только так она могла отвлечься от горя. Время поплакать еще будет. А пока слишком много всего нужно сделать.
Восемнадцать лет назад, прибыв в Билтмор, Эдит была полна надежд, очарована этим поместьем. Была убеждена, что все тревоги позади, что Джордж и его баснословное состояние положили конец невзгодам, выпавшим на долю ее семьи.
В результате многодневных дождей и двух свирепых ураганов величественная река Сваннаноа вышла из берегов, а на озерах Кануга и Оцеола прорвало дамбы. Вода мощными потоками хлынула в Билтмор-Виллидж и Эшвилл, местами поднимаясь почти на пятнадцать футов. У ворот Билтмора уровень воды достигал девяти футов. Но Эдит удалось сдержать ее натиск.
Два года миновало после смерти Джорджа, и она только-только начала верить, что наконец-то жизнь возвращается на круги своя. Учебный год вместе с Корнелией Эдит проводила в Вашингтоне, а длинные каникулы и чудесные летние месяцы – в Билтморе, где они вместе катались верхом, рыбачили, играли в теннис. Корнелия стала для матери ее главным утешением. Эдит ради дочери старалась быть сильной, что позволяло ей двигаться вперед, заниматься модернизацией, творчески подходить к спасению любимого дома.
И теперь вот это. Наводнение века. В газетах сообщалось, что за один вчерашний день погибли двадцать один человек. Всех погибших Эдит знала лично. Вспоминая четырех из них, она положила ладонь на ствол огромного клена, и ее охватила глубокая печаль: она думала о людях, которые несколько дней назад льнули к этому дереву, цеплялись за его ветви – их единственной надежде на спасение от беснующейся стихии.
– Не надо его трогать, миссис Вандербильт, – крикнул какой-то мужчина с граблями в руке. Эдит предположила, что он надеялся убрать мусор, однако вода еще не сошла. – Здесь столько людей погибло. Это древо смерти.
– Или древо жизни, – возразила Эдит, подумав про выжившую девочку, которую она собиралась навестить. – Это как посмотреть.
Он приподнял шляпу в знак приветствия и уважения.
Эдит окинула взглядом разоренную местность. Билтмор-Виллидж была воплощением ее и Джорджа мечты. Сюда люди приезжали, чтобы работать, получать образование, сделать свою жизнь лучше. Это пленительное местечко со всей его готовой инфраструктурой Джордж преподнес ей в качестве подарка на день рождения. Оно символизировало счастливые времена, капиталовложение в местное сообщество, которому они отчаянно хотели служить. Очаровательные магазинчики и кафе стали сердцем общины, обеспечивая всем необходимым работников поместья, которые в большинстве своем жили в этой деревне.
Теперь деревня – как и Джордж – исчезла с лица земли. И все хорошее, казалось, исчезло вместе с ней. На месте домов громоздились груды обломков. Питомник – основной источник дохода поместья – как минимум на восемьдесят пять процентов был разрушен. Погиб и гербарий, которым дорожила Эдит, – ее коллекция почти 500 000 засушенных видов растений. У Эдит разрывалось сердце. Но это было не самое страшное. Утонули люди, утонул скот. С этой бессмысленной утратой невозможно было смириться.
Эдит брела по деревне, которая еще несколько дней назад являла собой яркий образец доброй воли и созидательных идей, и у нее замирало сердце. Вот руины дома, где жила девочка, которую Эдит собиралась навестить в больнице. Он не устоял под натиском разбушевавшейся воды. Еще одна утрата для семьи, которая и без того многого лишилась. От паники у Эдит бешено колотилось сердце. Ее тошнило, ноги подкашивались от слабости. Она стала озираться по сторонам, безумным взглядом ища, где бы присесть и прийти в себя, но все вокруг было залито водой.
Она пошла дальше, приуныв от жалости к себе. Если бы Билтмор – этот величественный яркий светоч, который за последнее время Эдит не раз спасала от финансового краха – был разрушен, разве это было бы лучше?
