– Памятная табличка на исконном угловом камне «Старого Востока» была утрачена во время ремонтных работ, – начал он, когда они остановились перед этим корпусом. Говорил Грэм властным тоном, – как и подобает ректору, рассудила Корнелия. Он обратил на нее взгляд и улыбнулся. – И вот совсем недавно табличка нашлась – где бы вы думали? – в одной из кузниц в Теннесси. Оказалось, что владелец мастерской окончил наш университет. Понимая, какое значение эта табличка имеет для нашего учебного заведения, он вернул ее нам.
Корнелия ответила вежливой улыбкой, а ее мать воскликнула:
– Подумать только!
Несомненно, Эдит могла очаровать любого, в любую минуту, ведь она воспитывалась в те времена, когда умение общаться считалось главным навыком юной леди.
Мимо проходила девушка, на вид чуть старше Корнелии. Поймав её взгляд, девушка кивком предложила Корнелии подойти к ней.
– Президент Грэм, а каковы ваши планы относительно будущего студгородка? – поинтересовалась Эдит. Ректор пустился в пространные объяснения, и Корнелия, воспользовавшись случаем, улизнула от них.
– Привет, – поздоровалась девушка, протянув руку Корнелии. – Я – Рут Маккендрик.
– Корнелия.
Рут внимательно разглядывала её.
– А ты замечала, что женщины при знакомстве называют только своё имя? А то и того хуже – миссис Такая-то?
Корнелия рассмеялась. Рут ей сразу понравилась.
– Что ж, ладно. Корнелия Вандербильт.
На лице Рут отразилось понимание.
– А-а, ну ясно. Тогда имени вполне достаточно.
Обе рассмеялись. Корнелию удивило, что эта незнакомая девушка безо всяких объяснений с пониманием отнеслась к ее нежеланию афишировать свою фамилию. Обратив внимание на безукоризненность швов на мелких складках ее блузки, на модный стиль ее гофрированной юбки, Корнелия пришла к выводу, что Рут из обеспеченной семьи, и, возможно, выбрала Университет Северной Каролины потому, что здесь ее фамилия была не столь широко известна.
– Думаешь поступать сюда?
– Да, но позже, – ответила Корнелия. – Школу я оканчиваю только в следующем году, а потом еще, естественно, два года учебы в колледже. Но я надеюсь поступить. Тяжело здесь учиться?
– Непросто, – кивнула Рут. – И, поскольку нас девчонок здесь всего двадцать пять, нам постоянно приходится доказывать свои способности. Зато, разумеется, субботними вечерами у нас отбоя нет от кавалеров. – Девушки опять рассмеялись, и Корнелия пожалела, что нельзя приступить к занятиям прямо сейчас. На первых порах Рут помогла бы ей освоиться в студгородке, объяснила бы что к чему. – Но, думаю, в будущем упорный труд обязательно окупится, как ты считаешь? – Умолкнув, Рут окинула Корнелию оценивающим взглядом. – Хотя Вандербильтам, наверное, не приходится упорно трудиться…
Корнелия покачала головой. Верно, она ни разу в жизни не заправляла свою постель, не готовила сама себе завтрак. Но, сколько она себя помнила, она всегда помогала жителям Билтмор-Виллидж, а теперь много времени уделяла изготовлению бинтов для солдат, воевавших в Европе. А после наводнения Эдит с Корнелией неустанно занимались восстановлением, возрождением, воссозданием того, о чем мечтал Джордж, оказывали помощь семьям, чьи отцы и сыновья сражались на фронте. Корнелия безумно уставала, но при этом чувствовала, что труд ради общего блага доставляет ей ни с чем не сравнимое удовлетворение. Она знала, что такое труд.
Сейчас, находясь в своей спальне вместе с Банчи, Корнелия вспомнила тот день и поняла: если тогда, может, она и не знала, что такое тяжелый труд, но теперь знает наверняка. Мужчины ушли на фронт, и многие их обязанности по дому и на ферме взяли на себя женщины. Да и вообще, вся жизнь сильно изменилась. Эдит и Корнелия трудились на кухне бок о бок с поварами и служанками: консервировали выращенные на ферме помидоры, персики, плоды окры, готовили яблочный мусс. Раньше им подавали обеды из десяти блюд и роскошные десерты, теперь они питались салатами, а мясо, сахар, жиры отправляли на фронт.
– Возможно, сегодня на работе ты встретишь холостяка, который будет соответствовать твоим ожиданиям, – пошутила Корнелия.
– Больной неизлечимой лихорадкой или чахоткой – мечта всей моей жизни. – Банчи прижала ладонь к сердцу – и к нашивке с красным крестом на груди.
