Вместе с Банчи она вышла на улицу. Утро выдалось прохладным, но день обещал быть ясным и теплым. Корнелия сделала глубокий вдох, подставляя лицо солнечным лучам. Дрожащие листья на деревьях вдали сливались в единое красно-золотистое море – цвета огненного заката. Корнелия расплылась в улыбке, заметив, что по подъездной аллее шагает Роуз. Она с ней подружилась в эшвиллской школе, но потом их жизненные пути разошлись. Роуз уже вышла замуж, а Корнелия пока даже представить не могла, что такое замужество. Правда, Роуз и Энди полюбили друг друга еще в начальной школе.
– А ты здесь откуда? – крикнула Корнелия подруге.
– Весь Эшвилл помогает нашим воинам и ухаживает за больными, а я буду дома сидеть? – с улыбкой ответила Роуз.
Корнелия обратила внимание, как блестят ее карие глаза. Отличительной чертой Роуз всегда была спокойная уверенность в себе. Они познакомились в первый учебный день во втором классе. Роуз тогда стояла одна на игровой площадке и распевала песни, словно вокруг никого не было. Корнелия с интересом смотрела на эту девочку и удивлялась ее способности быть самой собой. Ей тоже захотелось попробовать. Она подошла к Роуз и стала ей подпевать: «О Сюзанна, не плачь обо мне!». Роуз улыбнулась ей. Корнелия ответила улыбкой. С тех пор они дружили.
Роуз встала между Корнелией и Банчи, взяла обеих под руки. Три женщины, такие разные по происхождению и воспитанию, объединились ради общей цели. Живая поэзия! Корнелия была уверенна, что именно это – единство ради общей цели – и сделает мир лучше.
«А ты за что готова отдать жизнь?» – снова прозвучало у нее в голове.
И внезапно Корнелия почувствовала, как на нее снизошел покой, ее извечная неуемность исчезла. Она ясно поняла,
Я понимала, что, пожалуй, зря позволила Хейзу в последний раз переночевать со мной под одной крышей. Мне было грустно, гораздо тяжелее, чем я предполагала. Но, в каком-то смысле, это было и правильно. Порой люди много лет пытаются подвести черту под тем или иным этапом своей жизни, но безуспешно. Как раз наш случай. Мы ужинали вдвоем, сидели за столиком у пляжа под звездным небом и рассуждали о том, почему мы все-таки не подходим друг другу.
– Как ты думаешь, – спросила я, – нечто подобное, как у нас сейчас, должно стать обычной практикой для тех, кто расстается? Посидеть за бутылочкой вина, пытаясь разобраться, где произошел сбой?
– Или притвориться, что у нас первое свидание, – рассмеялся Хейз.
– Да, если бы это было наше первое свидание, можно было бы думать о будущем, а так – только о прошлом, – ответила я с печальной улыбкой. Но, глядя на Хейза, который столько лет был частью моей жизни, я думала про себя: а что у нас осталось общего? Если б это было наше первое свидание, скорее всего, оно стало бы и последним.
– Как ты думаешь, мама меня простит? – спросила я. Шум набегавших на берег волн создавал романтическое, приятное настроение, и после вкусного ужина из курицы с ананасом, потягивая вино из бокала, что я держала в руке, несмотря на неловкость ситуации, я немного расслабилась. Несомненно, у нас был бы идеальный медовый месяц, – если б я вышла замуж за Хейза.
– Я с ней поговорю, – пообещал он. – Попробую убедить ее.
– Ты всегда нравился ей больше, чем я.
Хейз одарил меня своей широченной ослепительной улыбкой, перед которой я никогда не могла устоять.
– Прости, детка. Никак не могу повлиять на свое природное обаяние.
– Теперь ты будешь встречаться с Крисси Мэтьюз? – полюбопытствовала я, как бы между прочим, словно мне все равно. Но нет, мне было не все равно. Да, я отказалась выйти замуж за Хейза, но в то же время не хотела, чтобы он женился на другой. Вообще-то, по-моему, любая девушка втайне желает, чтобы мужчина изнывал от любви к ней, и утешает себя надеждой, что он по-прежнему любит ее больше всех на свете и, возможно, будет любить всегда.
– Джули, я еще долго, очень долго ни с кем не буду встречаться. – Хейз вытер рот и положил на тарелку свою вилку. – Вообще-то, я намерен подождать, вдруг ты передумаешь.
– Странное какое-то у нас расставание, – заметила я.
– Мы с тобой десять лет были лучшими друзьями. Я не могу просто так исчезнуть в ночи и никогда больше с тобой не видеться. Пусть мы не поженились, но мы по-прежнему две половинки единого целого.
– Теперь моя очередь, – сказал Хейз.
Я кивнула.
– Это я виноват в том, что ты не стала архитектором?
Мое удивление, должно быть, отразилось и на лице.
– В том, что я не стала архитектором, виновата только я сама. – Это у меня не хватило смелости постоять за себя. А Хейз просто оказался надежным прибежищем.
