– Зря я не настоял, чтобы ты доучилась до конца, – удрученно произнес он. – Но, насколько я понял, ты передумала отменять помолвку из-за каких-то проблем в университете, и я боялся, что, если уговорю тебя продолжить учебу, ты опять меня бросишь…
Боже, до чего я жалкая. Хейз был прав. Тогда я наконец-то набралась смелости, чтобы порвать с ним, и думала, что навсегда. Но при первых же неприятностях снова кинулась к нему. Не поползла. А помчалась. Вприпрыжку. К нему домой, в его объятия, под его защиту. Он спросил, что случилось, но я отказалась объяснять. И на том разговор был окончен.
«Мне не важно, чем ты будешь заниматься, лишь бы мы были вместе», – сказал он тогда. И я быстренько выучилась на инструктора по йоге и стала вести тренировки. Тех денег, что я зарабатывала, вполне хватало, чтобы выплачивать небольшой студенческий кредит, покупать себе обувь и абонемент «Нетфликс». А Хейз мне не мешал. И даже не выражал недовольства. А, если я заводила разговор о своем будущем, он заявлял: «Ты станешь моей женой. Счета будут моей заботой, а ты думай о том, чем заниматься дальше».
– Не желаешь поговорить об этом сейчас? – спросил Хейз.
Я покачала головой.
– Знаешь, хочешь верь, хочешь нет, но если б удалось все вернуть, я постарался бы быть тебе твердой опорой. Заставил бы закончить учебу, помог бы устранить трудности, с которыми ты столкнулась. Здесь я действительно виноват.
Я отпила большой глоток вина. Мне было немного не по себе, потому как я осознала, что разрыв с Хейзом – это лишь начало перемен в моей жизни. Мне предстоит найти жилье, найти нормальную работу, на которую я сумею содержать себя. Господи, сколько проблем!
После ужина мы побрели по берегу моря к моему домику, в котором на эту ночь обретет ночлег и Хейз.
– Я лягу на раскладушке, – проявила я слабость, охваченная чувством вины. В конце концов именно Хейз оплатил этот номер с роскошной большой кроватью, в которой я спала и, к тому же, со стыдом вспомнила я, намеревалась переспать с другим мужчиной.
– Нет. На раскладушке лягу я. У тебя же медовый месяц.
Мы оба расхохотались, когда этот рослый мужчина стал устраиваться на раскладушке, которая была для него маловата, ноги едва не свисали.
– Не беспокойся обо мне, – сказал Хейз. – И не переживай о том, что ты, миниатюрная женщина, будешь спать на огромном ложе, а я – на раскладушке, которой из-под меня и не видно.
Я вытянулась на кровати, чтобы занять как можно больше места.
– Видишь, какая я большая?
Хейз повернулся и посмотрел на меня.
– Джули, я очень тебя люблю. И очень надеюсь, что ты передумаешь.
– Хейз, я тоже тебя люблю. Правда. Но я больше так не могу. Я должна тебя оставить.
Его усталые глаза на мгновение приковались к моему лицу. Потом он повернулся на другой бок, спиной ко мне, – наверное, чтобы я не видела его тоску-печаль. Я тоже не хотела показывать ему свои переживания. На сердце у меня было тяжело, слезы тихо скатывались на подушку. С Хейзом мы встречались десять лет, его телефон я знала наизусть, в его объятиях забывала про все свои невзгоды. Возможно, это было ложное чувство безопасности, но все же оно помогло мне пережить самые тяжелые моменты моей жизни: расставания родителей, смерть дедушки, ссоры с друзьями. Внезапно я почувствовала себя ужасно уязвимой.
Несколько часов спустя, так и не уснув, я тихонько выбралась из постели и вышла на крыльцо. Открыла в телефоне сообщение от бабушки, которое загрузила днем, когда мне удалось подключиться к ненадежному беспроводному интернету в отеле. Послание сопровождалось открыткой с изображением розовых фламинго на морском побережье Северной Каролины и надписью: «Жаль, что тебя здесь нет». Более банальной рекламы я, пожалуй, не видела. Я улыбнулась. Видимо, на то и был расчет.
