– Ну да, в противоположность вашему с Хейзом, прощальному.
– Никак не могу, – рассмеялась я. – У меня сейчас индивидуальное занятие.
– Так это со мной, – ткнул он себя в грудь. – Со мной у тебя индивидуальное занятие.
Я улыбнулась. Надеялась, что это Коннер меня ангажировал.
– Тогда пойдем заниматься.
– Вообще-то, я правда хотел бы позавтракать, если не возражаешь.
Я нагнулась, не без труда подняла паддлборд и взяла его под мышку.
– Не могу же я просто смыться с работы. Бери доску, якорь – и за мной!
Трав наблюдал за нами с веселым любопытством.
Я стала грести, отплывая подальше от берега, туда, где достаточно глубоко и Коннер не ударится о дно, если упадет в воду, – а он, разумеется, упадет, это неизбежно.
Я оглянулась: Коннер плыл за мной, но не очень уверенно. Улыбнувшись, я бросила якорь и жестом велела ему подплыть и остановиться рядом со мной. Он врезался своей доской в мою.
– Коннер, это слишком близко, так мы не сможем заниматься йогой, – сказала я со смехом, видя, что он бросил якорь.
– Неужели? – спросил он с невинным видом.
Развернувшись на доске ко мне лицом, свободной рукой он провел по моей щеке, потом робко обнял за талию, и меня внезапно охватил сладостный трепет. Я придвинулась к нему ближе и, держа в одной руке весло, другой обвила за его шею. В ту же секунду моя доска накренилась, и мы оба, потеряв равновесие, бухнулись в холодную воду.
– Ты же вроде профессионал, – рассмеялся Коннер, вынырнув на поверхность. Наши весла качались на волнах. Я подплыла к Коннеру, обняла его обеими руками и поцеловала. Он убрал с моего лба мокрые волосы и еще раз меня поцеловал.
– Привет, – прошептал он.
– Привет, – улыбнулась я.
– Как ты смотришь на то, чтобы вернуться со мной на мою яхту?
Я кивнула, залезая на свой паддлборд.
– А доски заберем с собой. Трав возражать не станет.
Коннер поплыл впереди. Следуя за ним, я никак не могла оправиться от изумления, что снова вижу его, и мне казалось, будто я парю в воздухе. Но в то же время я уже с тоской думала о скором расставании. Я его просто обожала.
Он помог мне забраться на яхту. Опустившись на колени, я втащила на палубу свою доску. Коннер рывком поднял меня на ноги, заключил в свои теплые объятия и снова поцеловал. Я млела от соприкосновения наших тел, ощущая на его губах вкус морской воды. А запах, исходивший от него, такой земной, настоящий, меня просто пьянил.
Целуя меня, он ловко развязал тесемки бюстгальтера моего бикини, и, когда тот упал, тихо выдохнул:
– Опа.
– Коннер, – укоризненно произнесла я.
– Сегодня утром я отпустил команду на берег.
– Кто-нибудь увидит! – возразила я.
Он отступил на шаг, с восхищением любуясь моей грудью.
– Тогда нам лучше пройти в каюту.
Коннер нажал на кнопку, отворяя герметичную дверь. Мы вошли, дверь за нами закрылась. В следующую секунду он уже прижимал меня к стеклянной перегородке, ладонями зарываясь в мои волосы. И всякие мысли о том, что я его больше не увижу, вдруг показались мне бредовыми, глупыми. К тому времени, когда трусики бикини соскользнули с меня, я уже не вспоминала о том, что до этого в моей жизни был только один мужчина – Хейз. Я ни капельки не нервничала, напрочь позабыв о той девушке, какой я была с ним все минувшие годы. Сейчас, в этот миг я ощущала себя взрослой женщиной.
Корнелия не обманывалась: да, в Джека она влюбилась отчасти из-за его британского акцента. А что в этом такого-то? Среди ее знакомых многие девушки влюблялись из-за богатства жениха, титула, принадлежности к знатной семье или связей. Джек тоже обладал всеми этими яркими, блистательными достоинствами, но ни для кого не являлось секретом, что Корнелия, слывшая самой богатой женщиной Америки, ни в чем таком не нуждалась.
Корнелия никогда не думала, что способна окунуться в головокружительный роман. Но с появлением Джека всё изменилось. Он понимал ее. Опекал ее – и знал, когда ей не требуется его опека. Меньше месяца назад во время одной из их ежедневных долгих бесцельных прогулок он вдруг объявил:
– Конни, я решил подать в отставку.
Джек занимал пост первого секретаря посольства Великобритании в Вашингтоне.
Корнелия была потрясена. Во время пеших прогулок по городу, решая мировые проблемы, они нередко говорили и о том, как хорошо было бы оставить все эту суету – встречи с журналистами, официальные мероприятия – и уехать в Эшвилл, чтобы наслаждаться спокойной, безмятежной жизнью. Но Корнелия не верила, что это когда-нибудь произойдет.
– Джек, – возразила она, – но ведь тебе нравится твоя работа. Ты не должен бросать свой пост.
– Милая, – ответил Джек, – я не могу быть счастлив без тебя. А ты не можешь быть счастлива без Билтмора.
