Эдит закинула удочку в реку. Та просвистела в воздухе и с ласкающим слух «вжих» нырнула в воду, почти не всколыхнув ее гладь. Эдит посмотрела на красивое спокойное лицо дочери.
– Мама, ты уверена? – снова спросила Корнелия, тоже забрасывая удочку. – Абсолютно уверена? Ты – первая женщина-президент. Для тебя это так много значит.
Последние пять лет Эдит возглавляла Сельскохозяйственное общество штата Северная Каролина, являлась его первой женщиной-президентом, и Корнелия даже не представляла, насколько важно это было для нее.
– Я ценю каждое мгновение, проведенное на этом посту, – отвечала Эдит. – Но пришло время двигаться дальше.
Ей не хотелось восхвалять себя, но, занимая пост президента Сельскохозяйственного общества, она стала преуспевающим фермером и сумела, хотя бы отчасти, спасти наследство, оставленное ее покойным мужем. С помощью любимого зятя, Джека и ее друга и наперсника судьи Джуниуса Адамса Эдит удалось тысячи акров земли вокруг Билтмора обратить в фермерские угодья, приносившие немалый доход, который стал существенным подспорьем в финансировании расходов на содержание поместья.
Эдит взглянула на дочь. На ней были рыбацкие штаны, заправленные в болотные сапоги, и подпоясанная ремнем куртка, надетая поверх накрахмаленной белой сорочки. Она словно смотрела на свое отражение в зеркале. И, если бы еще рядом находился Джордж, тогда это идиллическое утро и вовсе было бы божественным. Впрочем, сегодня Эдит владело ностальгическое настроение.
– Знаешь, без твоего отца я никогда не добилась бы такого успеха. Даже с того света он помогал мне стать той женщиной, какой мне предназначено быть.
Корнелия улыбнулась.
Эдит, выросшая в Ньюпорте в окружении домашних питомцев, теперь являлась хозяйкой отмеченных наградами коров молочных пород, беркширских свиней и овец. Она несколько лет потратила на модернизацию территории ярмарки штата Северная Каролина, посещала окружные ярмарки, создавала сельскохозяйственные клубы для молодежи, выступала с речами на публике и по радио.
Многие, кто слышал, что Эдит покидает свой пост, решили, что она просто устала. Они заблуждались. Напротив, Эдит нацелилась на более высокое поприще – на политику. Собиралась принять участие в предвыборной кампании сенатора Питера Герри в качестве его самого главного помощника и доверенного лица – его супруги.
Этот шаг Эдит безумно пугал, но, каждый раз, когда страх охватывал ее с новой силой, она вспоминала комментарий на страницах «Шарлотт обсервер» о ее первом публичном выступлении на посту президента Сельскохозяйственного общества. Тогда она так боялась, что у нее тряслись руки и дрожал голос. С трибуны она сходила выжатая как лимон, но была преисполнена гордости, хотя и сама недоумевала, как ей удалось выдержать это испытание. Но ее выступление оценили по достоинству: «самая блестящая 15-минутная речь на совместном заседании обеих палат законодательного собрания штата, когда-либо произнесенная в его исторических стенах».
Она поборола свой страх тогда, поборет и теперь – пусть это страх и несколько иного рода.
– Дорогая, – обратилась к дочери Эдит. – У меня к тебе важный разговор.
После смерти мужа Эдит не раз задумывалась, будет ли она когда-нибудь готова двинуться вперед, позволит ли другому мужчине занять подле нее место, которое ранее занимал Джордж. Но в день свадьбы Корнелии в душе у нее что-то перевернулось, сдвинулось. Надевая фамильную фату на голову дочери, она со всей ясностью осознала, что передает эстафету следующему поколению. На протяжении многих лет она считала своей главной обязанностью воспитание дочери и заботу о ней. Но теперь, передав ей семейную реликвию, она чувствовала, что может расслабиться. Корнелия стала взрослой женщиной, у нее появилась своя семья. В следующем месяце, в свой двадцать пятый день рождения, она унаследует Билтмор и деньги и сможет финансировать содержание поместья, как это было при ее отце. Эдит поняла, что пришло время и ей подумать о собственном счастье.
– Мама, тебя что-то тревожит? – спросила Корнелия с некоторой нервозностью в голосе.
– Нет, все замечательно, дорогая. Более чем. Я стала бабушкой, так сказать, вступила в один из важнейших этапов в жизни женщины. – Она умолкла, снова закидывая удочку отработанным взмахом кисти.
Эдит улыбнулась, думая об известии, которое она собиралась сообщить дочери, о Питере Герри, о том, как он расспрашивал о ее жизни здесь, в Билтморе. С Питером и его женой Матильдой она была знакома много, много лет; их пути часто пересекались, пока она жила в Вашингтоне. Одна из влиятельных супружеских пар в Вашингтоне, они были динамичным дуэтом. Питер, красавец, сенатор, был правнуком Элбриджа Герри, поставившего свою подпись – в числе многих других депутатов конгресса – под Декларацией независимости США; Матильда унаследовала одно из самых крупных состояний, сколоченных на строительстве железных дорог, – и, если верить слухам, взрывной характер своих предков.
