Наташа ушла. Но мне уже не хотелось возвращаться к дидактике Петрарки. Я даже чувствовал перед ним легкое угрызение совести. Я сознавал, как слаб в своем пороке реагировать на красивых и молодых женщин.
(
10.
С тех пор, а прошло уже более года, я Наташу так и не видел, ни разу. Думал, что она уехала в Колпашево. Как-то на гулянке у сватов её мама сказала, что Наташа наговорила по телефону на двести рублей. Кто-то у неё появился. И вот недавно узнаю о том, что она вышла замуж. От свадьбы до свадьбы. Теперь уже пасынок с женой были у неё на свадьбе. Но у кого они были на свадьбе, я узнал позднее… А вышло так, что в день её свадьбы у меня была последняя попытка вернуться в семью, которую я оставил в середине декабря минувшего года. Ныне первая декада октября на исходе. Сегодня летел первый снежок. Тоска невыносимая обуяла. Всё же непростая надвигается зима. Последняя в этом тысячелетии. И на таком рубеже все кажется значимее, весомее.
Только что перечитал повесть «Натали». Окунулся в недавнее прошлое. Как я боялся очередного «развода», и в первую ночевку Наташи у нас (тогда ещё у нас), и во время её прихода за кассетой. А надо-то было… Закрыть дверь на засов. Но, как известно, русский мужик задним умом крепок. Это все равно произошло – разрыв с семьей.
После поцелуя губ Наташи мною были прочитаны ещё ряд книг и авторов, вторящих Петрарке. И этот год я прожил аскетом, в одиночестве. Не обошлось и без лирического эпизода. Но в основном… И «Беженки» у меня давно нет. Потому, видимо, и не встречаемся с Наташей. И телефон с июля отключен. Не позвонить. А портрет её стоит. Уже не висит на стене, а спущен на пол. На том гвозде новый холст, пока лишь с рисунком головы моей сбывшейся Мечты, за который пока никак не осмелюсь взяться. Портрет Наташи заставлен другими работами. Ещё один её портрет, в полный рост, тоже в рисунке, на оргалите – так и не начат. Не хватило инерции любви. И теперь этот портрет во весь рост под вопросом.
Сегодня думал о том, что у Наташи сейчас дни эротического удовольствия. То, о чем я рассуждал на страницах этой повести. И всё же она подарила мне несколько волнительных дней! И одну ночь с поцелуями её спящих коленей. И поездка в «Беженке». Как она, Наташа, вибрировала! И поцелуй в коридоре, у незакрытой двери. Всё это неповторимо, и оттого так трепетно-сладостно.
– Горько! Горько, Натали…
11.
Сегодня была встреча с Наташей. Всё на том же месте, напротив «Службы занятости», что сейчас актуально, как выяснилось, не только для меня.
Уже несколько встреч было на этом пятачке. Встреч глазами. А сегодня я подошел к ней.
– Девушка, можно вас на минуточку.
И когда она остановилась, шедшая мне навстречу, сказал:
– Наташа, ну когда же вы заберете портрет?
– Сейчас денег нет. Меня с работы сократили.
– Ты же замужем. Возьми у мужа.
– Мы развелись. Уже давно.
Для меня это была новость.
– Сколько он стоит?
– Ну, не знаю. Если ты не работаешь, и с мужем разошлись… Ну, хотя бы приди, посмотри. Может быть, что-то подправить надо.
Я достал визитку, передал ей.
– Я вам позвоню, – сказала Наташа.
И мы расстались.
Шёл домой, думая о ней. Вот, говорит, развелись. Развалился ещё один союз. Время такое. Всё рушится…
А что я испытываю по отношению к ней?
