От очага шел вкусный запах лепешек, и Ходжа, не пропускавший подобных приятных мероприятий, залетел в дом. За несколько минут он расправился с ароматной пищей. Сунув еще пару лепешек за пазуху, он, улучив момент, шмыгнул из дому. Мать только успела раскрыть рот, увидев на месте, где только что сидел Насреддин, развалившегося кота. Тут же выглянув в окно, она заметила вдалеке полосатый халатик сына:
— О, Аллах… — это было все, что смогла сказать женщина.
Тем временем Насреддин преодолел бо́льшую часть дороги, проходящей по глиняному бугру, из которого деды и прадеды брали нехитрый материал для своего ремесла.
Дом Ахмедки, в который направлялся мальчик, стоял над самым арыком, текущим вдоль городской стены. Тени от могучих карагачей, расположившихся вдоль берега водоема, с каждой минутой увеличивались и уже превосходили своими размерами деревья, которые их породили. Ходжа опаздывал…
Чтобы сократить путь, мальчик побежал по самому краю глиняного берега, скрытого от людских глаз. Еще несколько минут — и он преодолеет это безлюдное, страшноватое место, но… поскользнувшись, он съехал по крутому обрыву в воду. Но Ходжа не был бы самим собой, если бы сразу поднял крик — в ход пошли цепкие руки. Несколько раз он пытался выкарабкаться на столь желанный берег, но все тщетно — сил и ловкости хватало на преодоление только половины этого пути. Стоя по пояс в воде (счастье, что у берега арык был неглубок), Насреддин лихорадочно соображал, как бы ему выбраться. Поразмыслив, он решил, что положение его трудное, и уже хотел было крикнуть кого-нибудь на помощь, но тут же замер, стараясь не поднимать даже плеска — на берегу послышались приглушенные голоса…
Что заставило маленького Насреддина насторожиться и не выдать себя — это знал один лишь Аллах, который, как мы знаем, покровительствует благочестивым и благоразумным людям.
— Давай, — услышал Ходжа, — сбросим его здесь, и дело с концом. Не собираешься же ты тащить мешок с этим дерьмом до самого Багдада?
Полосатый халатик на съежившемся от страха теле Насреддина сливался с пестрой глиной, а слабое освещение от лучей уже заходившего солнца помогало мальчику оставаться незамеченным.
Люди на берегу о чем-то совещались. Их, судя по голосам, было двое. Отдаленность этого места от слободы позволяла говорившим не торопиться с решением, и они в полной мере использовали это обстоятельство, ибо и опускающиеся сумерки были их союзниками.
Тело мальчика затекло от напряжения, и, пошевелившись, он столкнул в воду несколько глиняных комочков. Ходжа зажмурился, готовый услышать громкий плеск и быть в ту же минуту обнаруженным. Но отдаленный призыв муэдзина к вечерней молитве, раздавшийся в это мгновение, приглушил звук падения камней. Однако один из тех, наверху, по-видимому, обладал хорошим слухом и услышал плеск. Люди замерли на какое-то время.
— Тебе показалось, — наконец, послышался с берега приглушенный голос, — здесь никого не может быть.
Мальчик еще плотнее прижался к земле, так как кто-то подошел к самому краю обрывистого берега, и кусочки глины из-под его сапог посыпались в воду, наталкиваясь по пути на скрючившегося и почти слившегося с землей Насреддина. Один из камней пребольно ударил Ходжу по голове, не помогла и мягкая тюбетейка. Но мальчик, затаившись, стерпел, и Аллах наградил его за это. Наблюдатель отошел от края обрыва:
— Ты прав, Ибрагим, действительно показалось, — проговорил он.
Почти тут же Ходжа услышал слова молитвы и вспомнил наказ Шир-Мамеда. «Эх, опять попадет», — подумал он, размышляя, какую бы причину поувесистее привести в свое оправдание…
На это ушло, видимо, достаточно времени, ибо в действительность он вернулся от громкого всплеска, поднявшего массу брызг. Взгляд мальчика тут же заметил в воде что-то напоминающее мешок, из которого пошли пузыри. Насреддин всем своим существом почувствовал, что те, наверху, внимательно смотрят в арык. Но, к счастью, это продолжалось недолго, так как уже через несколько мгновений мальчик услышал удаляющиеся шаги и слова:
— Ну, слава Аллаху, с этим разделались.
Говоривший сплюнул, не подозревая, что попал прямо на любимую тюбетейку Насреддина. Они тут же заспешили, и в надвигающихся сумерках раздался удаляющийся топот конских копыт…
Юный Насреддин много пережил за эти минуты, показавшиеся ему вечностью. Первым и естественным его желанием было убежать. Он оглянулся. На том месте, куда упал мешок, из воды еще поднимались пузырьки воздуха. Вероятно, тот, кто находился под водой, еще пытался бороться со смертью.
— Человек?! Утопленник?
