— Я имею немалый стаж, — собрав волю в кулак и стараясь, чтобы не дрогнул голос, сказала Сима. — Девять лет работы без нареканий.
— Вы знаете, — задумчиво сказала заведующая, постукивая по столу кончиком ручки. — Опыт это, конечно, хорошо, это громадный плюс. Тем более «без нареканий». Да и у нас постоянно кто-то да требуется. Но!
Заведующая значительно подняла палец и нахмурилась. Сима внутренне сжалась, изо всех сил стараясь не показать своего смятения.
— У нас совершенно другой уровень, вы понимаете? — наклонившись к ней, почти интимно сказала начальница. — Здесь Москва. А деревня — это деревня.
«Поселок», — хотела возразить Сима, но поняла, что ей сейчас лучше помалкивать.
— И ведь я совершенно не хочу вас задеть, вы же понимаете, — все так же негромко продолжала заведующая. — Здесь совершенно иные тенденции моды, совершенно другой подход к стрижкам, окрашиванию и прочим услугам. Не знаю, смогу ли я вам даже третий разряд поставить… Вы когда приехали?
Она так неожиданно сменила тему, что Сима даже растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Вчера, — спокойно ответила она.
— Однако, — почему-то удовлетворенно кивнула хозяйка кабинета. — Вам, несомненно, нужно пройти столичные курсы. По многим параметрам.
— Это в планах, — с приклеенной улыбкой отозвалась Сима, чувствуя, как по спине стекают предательские струйки холодного пота, а перед глазами почему-то замигала неоновая табличка: «EXIT». То есть сейчас ее просто сметут веничком в совок и выкинут за порог. — Пока же… — продолжала заведующая, и Сима мысленно закончила ее фразу: «Вы нам не подходите, всего хорошего». Но услышала она совершенно другое:
— Пока же я могу вам предложить только работу в так называемые социальные дни, у нас как раз уволился сотрудник. Она была хорошим мастером и социалку совмещала с основной работой, но… поймите правильно, пока мастером я вас взять не могу. Если вы согласны, тогда…
Сима подумала, что ослышалась. Ее берут?! А социальные дни — это, наверное, специальные дни для пенсионеров? Да какая разница — ЕЕ БЕРУТ!
— Ну, ведь надо с чего-то начинать, — стараясь, чтобы ответ ее прозвучал достойно и не отдавал дешевым задором, сдержанно сказала Сима. — Подскажите, пожалуйста, смогу ли я сочетать работу в социальные дни с уборкой в поздние часы? Видела на двери объявление, что уборщица требуется.
— Ну, как «уборщица», — пожала плечами начальница. — Сказать по правде, зарплата не очень, но там и делать особо нечего. Закинуть полотенчики в стиралку на быстрый цикл, полчаса, а пока стирается, сделать влажную уборку без особого фанатизма. Утром все равно другая уборщица приходит. Раскладывает высохшие полотенчики и делает основную уборку. Просто все семейные, никто поздно работать не соглашается, — бледно улыбнулась начальница. — Ведь мы закрываемся в двадцать два ноль-ноль, значит, именно в это время начинается поздняя смена. Работы на час-полтора, но каждый день. Один выходной в неделю, и он плавающий.
Улыбка Симы была куда ярче:
— Я просто одинокая да и живу совсем рядом.
— Хорошая у вас хватка, — сказала заведующая. — Что ж, будем оформляться сразу на две должности?
Сима сдержанно кивнула. Паспорт был при ней. Она, правда, не поняла, чего было больше в тоне заведующей — сарказма или желания ободрить. Впрочем, это было совершенно неважно. Желая найти работу, Сима нашла две. Заведующая тоже могла больше не ломать голову, где ей найти работников на эти две, прямо скажем, не особо завидные вакансии. Расстались, довольные друг другом.
Так начался новый период жизни Симы в совершенно неизведанной области под названием «Москва»…
И начался он довольно бурно. Сима расцвела, подобно бутону, пересаженному в более плодородную почву. И плоды не заставили себя ждать тоже.
Конечно, по московским меркам у нее был не очень хороший доход. Но насколько же он был больше тех копеек, что она получала там, дома! Тем более у нее была не одна, а две зарплаты. Плюс она стригла на дому и соседку, и квартирную хозяйку — конечно, дешевле, чем в салоне. А потом сработало сарафанное радио — прознав, что Сима делает замечательные стрижки и укладки дешевле, чем в парикмахерской, к ней ручейком потянулись выхинские клиентки, даже объявления не понадобилось. То есть финансовое положение Симы укреплялось день ото дня, и она даже стала откладывать, чтобы вернуть долг родителям. Строго говоря, это был даже не долг — они ведь не требовали назад ту сумму, которую дали ей с собой на «первое время». Но она же обещала им помогать, как только встанет на ноги. А она и встала. И чувствовала удовольствие от того, что вскоре и вправду сможет помогать маме и отчиму, «как большая».
Были, конечно, и неприятные моменты. Как-то, совершенно случайно, она услышала пренебрежительный разговор сотрудниц про собственную персону: «Можно выбить человека из деревни, но деревню из человека выбить невозможно». Дальше речь шла о ее «безвкусных тряпках», которые Сима считала вполне достойными…
