— А ты смоги, — посоветовала Полина Андреевна. — Действительно, морочься поменьше, живи моментом.
И Сима обещала попробовать, тем более что благодаря неожиданному гонорару смогла расплатиться с Полиной Андреевной за комнату, хотя та денег и не требовала. Сима от природы была порядочной и пунктуальной и не собиралась сидеть ни у кого на шее.
И вся жизнь Симы теперь была подчинена ожиданию звонка от Алекса. Что бы она ни делала — возилась ли на кухне или с уборкой, просматривала ли объявления о работе, разбирала ли наряды Полины Андреевны вместе с ней, — она ждала звонка.
Но Алекс не звонил больше недели. Для Симы эти дни тянулись адски медленно, она не находила себе места. «Ведь он может больше и не позвонить», — внезапно поняла она. Ну, кто она ему? «Плюнь», — советовала Полина Андреевна. Сима плюнуть не могла…
Чтобы успокоить себя, она вновь принялась за свои рисунки и сама удивилась, насколько они стали другими. Характер и краски их изменились — мрачные тона, острые углы…
А поскольку Сима снова активно принялась за поиски работы, звонила и ездила на собеседования, что-то наконец наклюнулось. Салон, куда ее пригласили на собеседование в очередной раз, находился далеко, на «Юго-Западной». Условия там предлагались не ах, но все же это было лучше, чем ничего, и Сима согласилась.
Но вечером накануне того дня, когда ей нужно было приехать и подписать договор, Алекс вновь позвонил.
— Сима, здравствуйте, — раздался в трубке его не слишком уверенный мягкий баритон. — Извините, что так припозднился, нужно было съездить кое-куда… Вы завтра сможете приехать ко мне?
— Да, конечно, — вырвалось у нее прежде, чем она подумала.
— Нельзя ставить во главу угла чужие интересы, — покачала головой Полина Андреевна. — Твой Алекс примчится ли выручать тебя, наплевав на свою работу и дела? Ближе тебя самой у тебя никого не будет, запомни.
— Но ведь вы так не думаете?! — сгоряча вырвалось у Симы. — Вы же до сих пор любите мужа!
— А потому что мы с ним оба так делали, — жестко отрубила она. — Он ради спасения моей жизни рисковал карьерой и жизнью, а я ради него не стала тем, кем хотела, — врачом. Даже медсестрой. Я посвятила жизнь ему. А он — мне. Вот это и есть любовь — когда это взаимно. А стелиться под ноги никому нельзя, запомни.
И Сима вновь прикусила язык, крыть было нечем. Но Алекс ее словно околдовал…
Вместо подписания договора она выбрала не работу, а мужчину и приехала к нему в лофт.
Она каждый раз запоминала, в чем он был одет. Серый джемпер, серая, со стальным отливом рубашка в прошлый раз. Сейчас — джемпер на несколько тонов темнее, чем тот, первый, и на нем блекло-лиловые зигзаги. Как же ей нравилось это сочетание!
— Все оттенки фиолетового, сиреневого, лилового мне так нравятся, — призналась она как-то Полине Андреевне.
— Считается, что лиловый цвет — вдовий, — заметила та и в утешение добавила: — Ну, ладно-ладно, он еще считается цветом верности.
— Получается, что мы обе любим этот цвет, — обрадовалась Сима.
— Хотя ты, слава богу, не вдова, — сказала Полина Андреевна. — Ну, и в противовес моему цинизму этот цвет еще олицетворяет таинственность и воображение.
— Ой, это про меня!
— Прибавь к перечислениям творческий поиск и открытость к переменам. Про тебя, про тебя, девочка… Так что вперед!
И Сима, разумеется, приехала в лофт. В том же самом платье, в сиреневом палантине. И… все повторилось. Час-два, и вновь на новом холсте вместо Симы — часть интерьера мастерской, словно написанная Леонардо да Винчи, и ее сиреневый палантин.
«Почему?!»
Сима буквально сходила с ума, но пытаться выяснить у самого Алекса, что все это значит, ей было неудобно.
А в придуманном ею мире Алекс был заколдован злой колдуньей, высасывающей из него жизненные силы и похищающей образы, которые он хочет, но не может перенести на холст. А еще она вспомнила виденный ею мельком крупный нательный крест в распахнутом вороте его рубашки. И сразу придумалось и увиделось «кино» — будто Алекса-младенца нашли подкинутым к воротам мужского монастыря, где он был воспитан монахами, а в подростковом возрасте за ним приехал его отец, князь в неизвестно каком поколении, а ныне олигарх.
«Я понимаю, что это все мои фантазии, — грустно думала Сима, — а крест, скорее всего, куплен в дорогой антикварной лавке…»
Так прошло несколько их встреч. Они пили у него кофе, он пытался ее писать, сдавался, и они шли гулять, когда позволяла погода, или обедать в полюбившийся Симе тоже ресторанчик «Сфера». Только том ям она больше не рисковала заказывать, хотя запомнивший ошалевшую посетительницу официант, если обслуживал их столик именно он, непременно предлагал его ей — в шутку. Они смеялись…
Понемногу они делились друг с другом какими-то своими переживаниями — Алекс рассказывал ей о Москве, где гуляется лучше всего, какие тайны хранит тот или иной дом.
