– Спасибо за кино, – рявкаю и пулей вылетаю из машины. Правду мне Лев не скажет, а нелепые оправдания я слышать не хочу. Он вообще странно немногословный.
Иду к дому, руки трясутся от гнева. За спиной визжат шины – Лев срывается с места и уносится прочь. А я замираю на месте. Если зайду в дом, то с ума сойду без ответов и накручу себя до такого состояния, что к понедельнику не разберусь. Значит, надо попытаться получить их в другом месте.
Резко сворачиваю вбок и спешу к дому Демьяна. В его комнате горит свет, а возле гаража припаркована его машина. Он дома один, судя по темноте в других окнах. Взбегаю по ступенькам и тарабаню в дверь изо всех сил. Злость никуда не девается, а наоборот, растет, потому что открывать Дема не торопится.
– Открывай же, ну! – Колочу в дверь двумя руками и не сразу слышу, как щелкает замок.
– Что стряслось? – хмуро спрашивает Демьян, привалившись к дверному косяку. Я не вижу его лица, на глаза натянут капюшон мешковатого худи. Только подбородок, заросший щетиной, и ссадину на губе. – Если у тебя не пожар или потоп, то давай в другой раз, я сейчас не в настроении разговаривать.
– Чего? Не в настроении? Ты совсем охренел? – кричу и, толкнув его в грудь, вхожу в дом. Дема шипит от боли, но далеко не уходит. Скрещивает руки на груди, стоя в паре шагов. Я не вижу его глаз, но чувствую тяжесть взгляда. Хочется поежиться, потому что по плечам бежит холодок. – Какого черта ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью и избивать тех, кто оказывает мне знаки внимания, а? – я воинственно наступаю. Демьян не уходит, героически принимает очередной толчок в грудь и морщится. Что с ним вообще происходит? – Я тебе доверилась, а ты… ты! Да у меня даже слов нет! Как ты мог, а? – с очередным толчком он задевает пяткой кроссовок и теряет равновесие. Дема неуклюже перебирает ногами, но все же удерживает себя в вертикальном положении. Резко махнув руками, выпрямляется. Капюшон слетает с головы, и мы оба замираем, испуганно уставившись друг на друга.
Твою мать.
Демьян выглядит в сотню раз хуже, чем Лев. По всему лицу ссадины, бровь разбита, вокруг глаза фиолетовое пятно. На губе сочится ранка.
– Все сказала? – спрашивает озлобленно.
Растерянно киваю, не зная, что еще добавить. Все слова мгновенно улетучиваются.
– Тогда уходи.
– Нет, – мне хватает смелости произнести одно крохотное слово.
Я на самом деле не хочу уходить. Теперь я понимаю, что весь этот день вел меня к Демьяну. Саныч со своей лекцией о страдании, Лев с не-свиданием и шокирующим открытием. Мой эмоциональный всплеск, который теперь прошел, оставил оглушающую пустоту, в которой я медленно замерзаю. Кусочки пазла сложились в целую картину, только сюжет мне до сих пор недоступен.
– Алиса, я тебя услышал. Ответить мне тебе нечего, поэтому уходи.
– Ты дурак, или да? – Хмурюсь, делая шаг к нему. Дема предусмотрительно отступает, но я теперь безоружна. Он упирается в стену, и я сокращаю расстояние между нами. Цепляю край толстовки и поднимаю вверх. Боже! У него не бока, а сплошные синие пятна. Неудивительно теперь, что он в универ не ходит. С такими травмами даже лежать проблематично. – Дем, что с тобой случилось? – В носу щиплет, я не замечаю, как начинаю плакать. Вот только же злилась на Измайлова, а теперь переживаю, все ли с ним в порядке. Тяжело быть женщиной. – Расскажи, пожалуйста.
– Дверь на замок закрой, – бросает, не глянув на меня, и, развернувшись, бредет в сторону гостиной.
Ползу в гостиную и падаю на диван. Сил хватает только на то, чтобы дышать и периодически делать себе чай. Сегодня я чувствую себя уже лучше, чем три дня назад, но тело так и болит.
Лев отомстил мне в тот же вечер. После того, как поцапались с Алиской, я пошел на пробежку. Недалеко, вокруг поселка, тут вечером тихо и почти безлюдно. Компания из четверых человек настигла меня на окраине, когда я уже собирался двигать назад. Они не задавали вопросов, просто отмудохали за пять минут, сначала уработав кулаками, а после добавив ногами. Попытки защититься оказались тщетными. Мордовороты ляпнули что-то напоследок и ушли, оставив меня истекать кровью на земле. Я кое-как добрался домой, по пути заметил, что придурки разбили телефон, пока колотили меня берцами. Связался с батей и попросил отмазать меня в универе, сообщил о нападении и том, что отлежусь несколько дней.
Я бы вообще никому не говорил, но пока он в командировке, я должен был появиться на нескольких встречах. В общем, не с моим лицом вести переговоры.
Заказал новый телефон, его, кстати, должны были сегодня доставить. Я только поэтому и пошел открывать. А там Лиска, взъерошенная, недовольная. С порога сыпала претензиями. Как узнала – понятия не имею. Видимо, «благородный» Лева ей обо всем рассказал. Не удивлюсь, если выставил все под невинным предлогом, вроде: все парни решают проблемы кулаками, чтобы вызвать сострадание. Он вообще мастерски втирается ко всем в доверие, а потом раскидывается ножами в спины тех, кто имел неосторожность сблизиться с ним.
