– Я не отпущу тебя. Нам просто нужно время, чтобы со всем разобраться, а дальше мы найдем выход. Если она вернется в Нью-Йорк, значит, я буду ездить туда-обратно, чтобы быть рядом, но ты не бросишь меня только потому, что на нашем пути появилось препятствие.
Я готов спать по несколько часов в сутки, работать как проклятый, но я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти чертов баланс и не разрушить свою жизнь окончательно. Все не может вот так закончиться из-за одного необдуманного поступка.
Мира отводит взгляд, и по ее щекам бегут слезы. Она поднимает голову, нежно касается моей щеки, и я льну к ее ладони, желая впитать последние крупицы ее тепла. Ее пальцы подрагивают, а с губ срывается прерывистый вдох.
– Мы оба знаем, каково это – расти рядом с человеком, которому на тебя наплевать, поэтому будь для этого ребенка всем. Дари свою любовь и заботу. Будь с ним, несмотря ни на что.
– Ты обещала, что не оставишь меня, – шепчу я, борясь с подступающим комом.
Мира кивает.
– Порой одной любви недостаточно. – Ее голос срывается.
Я отчаянно трясу головой и накрываю ее губы своими в тот самый момент, когда из ее груди вырывается всхлип. Я вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь и сожаление, мольбы остаться со мной, наплевав на трудности и боль, ожидающие нас впереди. Разум борется с сердцем, и впервые мне хочется проиграть чувствам и сдаться на их милость. Хочется хоть раз стать эгоистом и подумать о себе, о том, что теряю. А точнее, потерял.
Запускаю пальцы в волосы Миры и притягиваю ближе к себе, жадно впитывая каждую секунду отпущенного нам времени. Запоминаю ее вкус и ощущение ее тела в своих руках.
Мира прижимает ладони к моей груди и отстраняется, прерывая поцелуй.
– Прошу тебя, отпусти меня, – умоляюще произносит она.
Мои руки сильнее обхватывают ее тонкую талию, но Мира уже ускользает от меня, как песок сквозь пальцы, и я в последний раз захватываю ее губы в поцелуе.
– Богдан, пожалуйста. – Ее голос дрожит. Она кладет ладонь поверх моей и делает шаг назад, разрывая объятия.
Мира вытирает следы слез, и на ее губах появляется улыбка, настолько пропитанная болью, что мои руки инстинктивно тянутся к ней, чтобы обнять. С губ почти срываются мольбы, но Мира останавливает меня, качнув головой. Она подходит к сумке, поднимает ее с пола и обводит взглядом комнату, в которой мы были так счастливы, пусть и совсем недолго.
– Если вдруг в твоей квартире снова будет ремонт, ты знаешь, где можешь остановиться, – надломленно шепчет она.
– Меня снова будет ждать радушный прием?
– Можешь в этом не сомневаться, – полувсхлипывая-полусмеясь, произносит она.
Закусив губу, Мира обходит меня и останавливается в дверях спальни. Всего пару секунд, несчастных мгновений, во мне теплится надежда, что она сейчас бросит сумку, повернется ко мне и обнимет. Скажет: «Не важно, что нас ждет впереди, мы справимся». Но вместо этого я слышу тяжелый вздох, а через некоторое время тихо закрывается входная дверь.
Мой взгляд лихорадочно блуждает по комнате. Никогда еще она не казалась мне такой пустой и чужой. Каждая деталь в ней пропитана Мирой. Хватаю с подоконника цветок и швыряю его в стену. Горшок вдребезги разбивается, и его осколки разлетаются по комнате, оставляя на стене грязное пятно. Опускаюсь на край кровати и обессиленно обхватываю голову руками. Каждый чертов раз я ошибаюсь. Так стремлюсь обрести нечто значимое, чего-то добиться – и каждый раз ошибаюсь.
В одном Мира права: мне надо со всем разобраться.
– Я не ждала тебя так рано. Не составишь компанию? – Таня подплывает к бортику бассейна и опирается о него руками.
– Вылезай, нам надо поговорить.
Кидаю полотенце на край шезлонга, стоящего рядом с бассейном, и отхожу в сторону. Таня демонстративно закатывает глаза и вновь принимается плавать. От воды исходит пар, отчего она кажется молочного цвета, либо бывшая в очередной раз что-то туда добавила, чтобы ее кожа выглядела еще моложе.
– Кто-то не в духе. Проблемы в раю? – Ее голос звучит торжествующе.
Таня переворачивается на спину и подплывает к бортику.
– Будь так добр, подай халат.
Заметив, что я стою на месте, она делает несколько шагов по ступеням, а затем вздрагивает.
– Если ты, конечно, хочешь, чтобы я замерзла, то пожалуйста, но я ведь сейчас думаю не только о себе.
Она опускает взгляд на живот, и мои челюсти сжимаются. Чертова манипуляторша. Хватаю со стула белый махровый халат и подхожу к ней. Таня поворачивается ко мне спиной, и я, сделав очередное усилие над собой, помогаю ей одеться.
– Так гораздо лучше. – Она пожимает плечами и всовывает ноги в пушистые тапочки.
Подойдя к столу, берет чайник, наливает себе чай, а затем садится и перекидывает ногу на ногу. Мое терпение на пределе. После того как Мира ушла от меня несколько часов назад, я сорвался и поехал в коттеджный поселок, в дом родителей бывшей. Таня не стала заморачиваться с покупкой отдельного жилья, так как всегда прекрасно знала, что оно ей не понадобится, а переночевать несколько дней можно и в родительском доме.
