– Господи, Полина, дай мне немного побыть наедине с собой, ладно? Не надо играть со мной в психотерапевта и пытаться вытащить наружу то, чем я не хочу делиться. Просто побудь моей подругой без дополнительного анализа произошедшего.
Я снова говорю гадости. Прикладываю пальцы к переносице и сжимаю ее. Голова разрывается от ноющей боли, вызванной недосыпом, усталостью и изматыванием себя до такого состояния, что сил хватает только доехать до дома и упасть на кровать.
Эти несколько дней выдались настолько тяжелыми, что я бы с радостью поступила как Полина: надела депрессивную пижаму, запаслась сладким и включила любимый сопливый фильм, в финале которого меня будет ждать счастливый конец, а не вывернутая наизнанку жизнь.
Но, к сожалению, мы не в фильме и даже не в любовном романе. В реальности хеппи-эндов не бывает.
Зажмурившись, до боли прикусываю губу, чтобы не разреветься.
Я так по
– Прости, – шепчу я. – Я не хотела.
Полина тянется ко мне, сжимает руку и ободряюще смотрит.
– Обычно стервам воздается по заслугам, – со смешком произносит она.
– Думаешь, пара лишних килограммов на ее идеальной фигуре – достаточная кара?
– Конечно нет, но мы сделаем скидку на то, что гормоны возьмут свое, а я знаю, о чем говорю.
С губ слетает легкий смех и через секунду превращается в нечто похожее на неконтролируемый всхлип, который я никак не могу остановить. Поля подсаживается ближе, обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я хватаюсь за нее, как за спасательный круг, и даю волю эмоциям: не плачу и не прошу мне помочь, сказать, как именно следует поступить, а на мгновение позволяю себе в полной мере прочувствовать всю боль.
На протяжении двух дней я только и делаю, что убеждаю себя в правильности разрыва с Богданом, но в глубине души понимаю, что облажалась, как никогда. Мне не привыкать чем-то жертвовать, но в этот раз решение далось слишком тяжело. Кто в здравом уме откажется от любви всей своей жизни? От самого светлого и прекрасного? Кто откажется от мечты?
Однако я также понимаю, что не могу поставить Богдана перед выбором. С одной стороны, он прав, мы могли все решить иначе: я бы без возражений поехала с ним в Нью-Йорк и любила бы этого ребенка так же, как и он. Дети ни в чем не виноваты. С другой – я осознаю, что находиться вдали от малыша и видеть его украдкой – это не то, чего бы Богдан хотел на самом деле.
Судьба в который раз подсказывает, что наши отношения – это не тот пазл, в котором все детали головоломки подходят друг к другу.
– Ну а теперь я все же побуду психотерапевтом и спрошу: какого черта вы натворили? – Полина пригвождает меня взглядом. – Мира, тебе мало примеров, чтобы понять одну простую вещь: дети могут счастливо жить даже в неполных семьях?
– Полина, тут дело не только в этом.
– А в чем? Думаешь, я не понимаю, что эта эгоистичная засранка сделает все, чтобы испортить вам жизнь? Что она будет манипулировать ребенком, только чтобы в очередной раз причинить Богдану боль?
– С каких пор ты говоришь «эгоистичная засранка»? – изумляюсь я.
– Благодаря тебе так выражается не только мой ребенок, но еще и я. – Она вскидывает бровь. – Не уходи от темы. Ты сама дала ей карт-бланш. – Подруга качает головой и поджимает губы. – А что Богдан? Неужели он так просто согласился с твоим глупым решением? Мне казалось, он гораздо умнее тебя.
Я закатываю глаза.
– Скорее всего, он уже купил билеты и готовится к отъезду.
Мы не общались с Богданом с того проклятого утра, как я ушла из его квартиры. Только одному богу известно, сколько раз я сдерживалась, чтобы не написать и не спросить, как у него дела. Но если я это сделаю, то дам слабину и мы снова начнем этот вечный круговорот поиска правильного решения.
– И ты думаешь, что он уедет и ничего тебе не скажет?
– Я надеюсь на это.
– Мира, Богдан любит тебя. Он не сдался, когда ты отталкивала его всевозможными способами. Поэтому я ставлю на то, что он правильно расставит приоритеты и твое упрямство его не остановит.
От моего так называемого упрямства ничего не осталось.
– Если наш сеанс окончен, я бы хотела вернуться к работе и притвориться, что прежняя жизнь все еще мне подвластна.
Встаю с кресла и поправляю рубашку.
– Твой шарлатан говорит какую-нибудь ободряющую речь на прощание?
– Даже если он этого не делает, тебя это все равно не остановит. Давай уже, выкладывай.
На губах Поли появляется улыбка, и она берет меня за руку.
– Ты можешь убеждать себя, что поступила верно, но на своем же примере понимаешь, что глубоко ошибаешься. Ваши родители приняли тебя и заполнили пустующую дыру внутри своей заботой.
– Намекаешь, что я струсила?
– Все мы чего-то боимся, и это нормально, но не позволяй страху вновь брать над тобой верх.
К горлу подступает ком из невысказанных слов, и я делаю глубокий вдох, чтобы прогнать его. За словами последует новая волна эмоций, а я к ней не готова.
– Обычно мы обходимся без объятий. – Я опускаю взгляд на наши сцепленные пальцы.
– Обнимашки в подарок. – Поля подмигивает мне.
