С виду он ничем не отличается от остальных – та же вычурность и желание показать статус: гараж на пару машин, прислуга, бассейн с подогревом и несколько спален для гостей. Объединяет обитателей этого дома только любовь к деньгам, в остальном же они совершенно чужие друг другу. Отец не брезгует приводить любовниц и играть в азартные игры, мать переезжает из одной пластической клиники в другую, а дочь взяла от родителей все самые худшие качества и с особой ловкостью манипулирует людьми.
– Итак, когда мы возвращаемся? Я готова хоть сейчас. Честное слово, мне надоело таскаться по этому городу в поисках развлечений.
– Я хочу сделать тест на отцовство.
На губах Тани играет легкая усмешка. Она распускает светлые волосы, откидывается на спинку шезлонга и снисходительно смотрит на меня.
– Пожалуйста, но уверяю, он от тебя. С тех пор как мы провели ту замечательную ночь, у меня никого не было.
– Мне плевать. Даже если этот ребенок мой, между нами ничего не будет как прежде.
Складываю руки на груди и не свожу с нее взгляда.
– Я предполагала, что ты так решишь, и это твое право, но только имей в виду: я сделаю все, чтобы этот ребенок, – она кладет ладонь на живот, – узнал правду. Как отец променял его на какую-то девчонку из захолустья. Кстати, мне интересно, кто первый сдался? Хотя, учитывая ошарашенный взгляд Миры, предполагаю, она. Господи, она ведь действительно думала, что ты выберешь ее.
– О чем ты? – Я хмурюсь.
– Пару недель назад я навестила Миру в клубе. Никогда бы не подумала, что ты упадешь до такого типажа. – Таня презрительно кривит лицо.
– Закрой рот, – цежу я сквозь зубы. – Что ты хочешь?
Она прикладывает палец к губам и постукивает по ним.
– Дай подумать… Тебя. Мои желания не изменились с нашей последней встречи.
– Ты больная, – едко усмехнувшись, качаю головой. – Неужели ты всерьез думаешь, что между нами что-то может быть?
– Я в этом уверена. Я знаю, что для тебя важен этот ребенок. – Она развязывает пояс халата и обнажает плоский живот.
Мое сердце подскакивает от волнения. На губах Тани вновь торжествует улыбка, и она запахивает халат.
– Вот видишь. Мы оба знаем, что ты выберешь. Если ты откажешься ко мне вернуться, я сделаю все, чтобы ты никогда его не увидел. Или
Таня встает с шезлонга и подходит ко мне. Ее рука ползет по моей груди, словно змея, готовая в любую секунду вцепиться мне в глотку и ужалить.
– Я буду судиться.
– Это твой выбор. Но, как мы знаем, в большинстве случаев суд на стороне матери. Единственное, что тебя ждет, – всего лишь пара часов в неделю, несколько совместных выходных в месяц. Ты будешь упускать самые значимые моменты.
– Ты омерзительна, – выплевываю я.
Она заливисто смеется, и я чувствую, как от нее волнами исходит злорадство.
– Тебя это не отталкивало на протяжении стольких лет, впрочем, как и в ту ночь. И если уж на то пошло, это ты сделал меня такой. Ты не ценил меня, пользовался, когда тебе это было выгодно, и бросил, как ненужную вещь, стоило мне потерять столь значимое для тебя.
Я хватаю Таню за плечо, и мои пальцы впиваются в ее кожу. Гнев накатывает на меня, и я цепляюсь за последнюю каплю самообладания, чтобы не сорваться. Таня опускает взгляд на мою руку и снисходительно качает головой.
– Осторожнее, Богдан. Что подумает ребенок о собственном отце, когда узнает его с другой стороны?
Я отшатываюсь, словно она дала мне отрезвляющую пощечину.
– Неужели ты хочешь такой жизни для всех нас?
– Я хочу, чтобы мое оставалось моим, а способ достижения цели не так уж важен. Ты думал, я спущу тебе с рук унижение? Подумай о своих поступках, прежде чем сделаешь неверный шаг. Теперь мы играем по моим правилам.
Она встает на носочки, оставляет на моих губах поцелуй и уходит в сторону дома.
– Со мной все нормально, – опережаю я невысказанный вопрос Полины.
Захожу за барную стойку, вырываю из блокнота лист и забиваю в компьютер заказ. Затем достаю из холодильника две бутылки пива, открываю и ставлю их на поднос.
– Мира, остановись хоть на минутку, – просит подруга.
– Не могу, у меня заказ. Прости, но сегодня совсем нет времени, я позвоню тебе на выходных.
– На каких именно? У тебя теперь их нет!
Мне не требуется поднимать голову, чтобы увидеть пронзительный взгляд Поли: я чувствую его затылком.
– Мне это надоело!
Полина заходит за бар, отбирает у меня бокалы и с грохотом ставит их на столешницу.
– Ты уделишь мне пять минут своего драгоценного времени, а потом будешь делать вид, что ничего важнее этого заказа у тебя в жизни нет! – отрезает она.
Схватив меня за руку, Поля идет к свободному столику и усаживается в кресло. Устраиваюсь напротив нее и смотрю на наручные часы.
– Прошло два дня, а ты молчишь.
– Потому что мне нечего сказать. – Я пожимаю плечами.
– Мира… – миролюбиво начинает она, и это становится последней каплей.
