Я отпускаю персонал, так как нет смысла их задерживать. Вика пришла поговорить со мной, и чем быстрее мы покончим с этим разговором, тем будет легче.
Отодвигаю высокий стул и сажусь рядом с ней. Перебираю в руках салфетку, желая скрыть нервозность и не показывать дрожь в пальцах.
– Богдан не останется с ней, – говорит она, помешивая остатки коктейля трубочкой.
– Это не имеет значения. Он вернется в Нью-Йорк и будет рядом с ребенком.
Вика бормочет под нос ругательства.
– Я постоянно говорила, что он губит свою жизнь, продолжая эти фальшивые отношения. Богдан настолько зациклился на том, чтобы доказать отцу, что чего-то стоит, и сам превратился в него. Но наши родители любят друг друга, пусть этого и не скажешь со стороны, а они с Таней всегда были чужими. – Она горько смеется и качает головой. – Она использует каждого человека в своей жизни, чтобы получить выгоду. В этом она пошла в мать. Таня не очень оригинальна и повторяет судьбу своих родителей. Чему могут научить люди, которые больше внимания уделяют удовлетворению собственных прихотей, а не ребенку?
– Именно поэтому Богдан должен быть со своим ребенком. Я не имею права просить его отказываться от этого.
– Да почему вы так зациклились на этом? – вскипает Вика, и я снова вижу в ней Богдана, когда он выходит из себя. – «Он должен». «Ты не имеешь права». Что за чушь? Единственное, на что вы имеете право и должны делать, – быть вместе.
Как будто это так просто. Не всегда можно получить то, чего хочешь. Очередной закон моей счастливой жизни.
– Вика…
– Нет, – резко перебивает она. – Мой брат вернулся домой и решил остаться только благодаря тебе. Мы наконец-то стали семьей. И даже это не самое главное. Богдан впервые стал самим собой.
Она поворачивается и впивается в меня твердым взглядом, разрывающим сердце.
– Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я не хочу быть рядом с Богданом и помочь ему пройти через это? Если бы я была уверена в том, что признания этого малыша будет достаточно, я бы безоговорочно все бросила и полетела с Богданом в Нью-Йорк. Я бы поддерживала его в плохие дни и улыбалась в хорошие. Но мы обе понимаем, что Тане этого будет недостаточно. И меньше всего на свете я хочу, чтобы Богдану было больно оттого, что он не может находиться рядом со своим ребенком только потому, что любит меня.
Мой голос надламывается, и я с шумом втягиваю воздух, переводя дыхание. Вика плотно сжимает губы, а затем отводит взгляд и возвращается к перемешиванию молочной пенки в бокале.
Со стороны все выглядит так, будто я струсила, но зачастую самые правильные решения принимаются под действием страха. Не тогда, когда ты раскладываешь все за и против и препарируешь каждое свое слово и решение, а именно когда боишься. Если получше присмотреться, можно увидеть, что за страхом скрывается истина.
Когда мы выходим на улицу и я закрываю клуб, Вика вдруг обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание.
– Богдан – один из самых целеустремленных людей, которых я знаю. Он до последнего борется за тех, кого любит, – шепчет она мне на ухо.
– Я знаю. – К глазам подступают слезы, и я быстро моргаю.
Отстраняюсь от Вики и поправляю ремешок сумки на плече.
– Постарайся напоминать ему как можно чаще, что он не один.
– Можно подумать, со мной бывает иначе. Наш семейный лед тронулся, а это значит, что теперь я постоянно буду около братца. Кстати, для справки, сообщения в стиле «я занята» больше не помогут. Понимаю, что тебе сейчас тяжело, но это не значит, что я брошу подругу.
Я вскидываю бровь, и Вика закатывает глаза:
– Да, подругу. Даже не спорь. Так что один дружеский совет: задай стерве жару и забери свое. Поверь, я знаю Таню как никто, поэтому просто наберись терпения и дай моему брату время, чтобы во всем разобраться. Он найдет способ избавиться от ее цепких коготков.
Дома меня в очередной раз встречает тишина. Я привыкла к ней, но именно сегодня она настолько липкая и противная, что мне становится плохо. Каждый уголок квартиры пропитан Богданом и нашими воспоминаниями. Как он целовал меня, когда я убегала, как пытался достучаться, когда я вновь отталкивала его, как выводил меня своим присутствием в первые недели пребывания и вечно отпускал пошлые шуточки. Сейчас мне бы хотелось вернуться назад и заново прожить каждый момент. Не важно – хорошие они или плохие, я бы хотела еще раз пройти этот путь, главное, чтобы он был рядом.
Приняв душ, натягиваю футболку Богдана и, присев на край подоконника, подношу ворот к носу, чтобы почувствовать его аромат. Мазохизм в самом чистом виде.
Нам просто нужно подождать. Возможно, одной любви в самом деле недостаточно.
Включаю телефон и пролистываю сообщения. Макс прислал фото будущего кафе. Глаза друга вновь блестят азартом в предвкушении нового дела, и я непроизвольно улыбаюсь.
