Отец снова молчит, а моя нервозность доходит до критического уровня. Последний наш разговор состоялся в тот вечер в кабинете, и мне казалось, что мы потеплели друг к другу. И сейчас я боюсь, что его визит послужит штормом, который разрушит этот хрупкий мост.
– Я хочу, чтобы ты знал: если тебе понадобится помощь в Нью-Йорке, ты всегда можешь рассчитывать на меня, – неожиданно говорит он. – Я многое испортил в твоей жизни, меня не было рядом, и я постоянно разочаровывал тебя, но я хочу исправить это. Если еще не поздно.
Впервые за многие годы я слышу уязвимость в его голосе. Отец всегда уверен в каждом своем слове и действии, ничто не может заставить его пойти на попятную. Но сейчас я слышу и чувствую страх, исходящий от него. Не поздно ли? Смогу ли я доверять ему? Рассчитывать? Сможем ли мы быть отцом и сыном, давшими друг другу второй шанс? Все это время мне казалось, что я один нуждаюсь в нем, но, судя по всему, Вика была права: гордость не давала нам ни единой возможности начать этот разговор.
– Я знаю, что ты будешь хорошим отцом, но не ломай свою жизнь.
Присаживаюсь рядом, соблюдая дистанцию, и, уперев локти в колени, обхватываю голову руками.
– Сложно сломать то, что уже давно работает с перебоями.
– И все же можно постараться. – Рука отца ложится на мое плечо. Всего одно прикосновение, но оно придает сил. – В детстве ты всегда чинил сломанные вещи, склеивал деревянные макеты, если Вика их ломала, и создавал собственные проекты. Если нужно уничтожить прошлое, сделай это, не оглядываясь. Я поддержу тебя в любом случае.
Повернув голову, натыкаюсь на его взгляд, полный сожалений, боли и одиночества. Странно, но сейчас я замечаю, как отец постарел. На его лице стало больше морщин, а в волосах – седины. Он в хорошей физической форме, но напряженные плечи выдают многолетнюю усталость.
Я чувствую, что пропасть между нами сокращается. Она все еще есть, и нам предстоит много работы, но она не такая бесконечная, как мне казалось раньше.
– Давай, крошка, просыпайся! – Я слышу сквозь затуманенный разум чей-то мужской голос.
Один шлепок, второй. В нос ударяет резкий запах химии, и я морщусь. Голова разрывается от дикой боли. Я не могу открыть глаза. Веки словно свинцом налились. Пытаюсь пошевелить руками, но они туго привязаны за спиной.
– Давай-давай, приходи в себя, – звучит ехидный голос. – Я слишком долго ждал нашей встречи и больше не хочу откладывать.
Тело не подчиняется. Как бы я ни пыталась открыть глаза, ничего не получается.
Последнее, что помню, – дикий страх, сковавший меня, а потом провал. Делаю очередное усилие над собой. Мысли по-прежнему путаются. Голову заполняет туманная дымка. Что происходит?
Вмиг меня пронзает холод. Поток ледяной воды заставляет прийти в себя, и я начинаю задыхаться от ужаса.
– Подумал, так ты быстрее очухаешься.
Подняв голову, судорожно оглядываюсь по сторонам. Взгляд тяжело фокусируется, но я вижу его.
Он стоит в паре шагов. Образ размыт, однако звериный оскал отчетливо виден.
– Артем, что тебе нужно? – хрипло спрашиваю я.
Горло дерет, и я закашливаюсь – то ли от ужаса, то ли от нехватки кислорода.
– Надо же, до сих пор не вспомнила, – усмехается он и проводит рукой по волосам.
– Ты чертов псих! – выплевываю я, и он смеется.
– Нет, ты понятия не имеешь, кто я такой на самом деле.
Он подходит ближе, и его мерзкий липкий взгляд скользит по моему лицу. Артем смотрит так, будто одно мое существование вызывает у него отвращение и злость, хотя я понятия не имею, что ему сделала. Как же глупо было оставлять дверь открытой! Мой взгляд мечется по квартире в поисках чего-то, что может помочь, но я сижу в центре гостиной, и единственное, на что могу рассчитывать, – я сама.
Артем наклоняется, обхватывает мою шею с такой силой, что я вскрикиваю от боли, и впивается в мои губы поцелуем. Я кричу и извиваюсь. В легкие пробирается противный запах алкоголя, и я будто уношусь в прошлое, когда разбилась на части. Сердце колотится с такой силой, что кажется, оно вот-вот остановится. Это не может повториться. Артем настойчиво пытается раздвинуть мои губы языком, но я кусаю его. Он кричит и отскакивает.
Поднеся пальцы ко рту, он замечает на них кровь, а я отчетливо чувствую металлический привкус на языке. Мерзавец усмехается, а затем слизывает капельки крови с пальцев, закрыв глаза. Он смакует ее. Его губы изгибаются в дьявольской улыбке, а затем он наотмашь бьет меня по лицу.
Боль пронзает голову, щека адски горит, а сознание вновь получает встряску. Сжимаю пальцы в кулаки и пытаюсь вырваться. Едва успеваю открыть рот, чтобы закричать, как Артем запускает руку за спину и, достав пистолет, приставляет его к моему виску. Крик застревает в горле, и меня сковывает ужас. Я нервно сглатываю, чувствуя холодный металл на коже.
– Хорошая девочка, – воркует ненормальный.
Его мерзкое дыхание вновь обдает мою щеку, и я морщусь. Он вдавливает пистолет в мой висок.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я дрожащим голосом.
– Мне? Всего-навсего правда.
