Замечаю несколько пропущенных звонков от следователя, ведущего дело об анонимных фотографиях. Это было так давно, что я и забыла. После того как нас вызывали в отдел, чтобы еще раз сверить показания, всеми вопросами занимался адвокат. Папа делал все, чтобы больше не впутывать меня в эту историю, и я искренне или скорее наивно надеялась, что она окажется нелепым розыгрышем.
Раздается звонок в дверь. Я хмурюсь и смотрю на время. Уже перевалило за полночь, и я точно никого не жду. Сердце в груди подпрыгивает, и я съеживаюсь от мысли, что могу вновь увидеть мать. Наверняка она так просто не отпустит и заставит расплатиться за каждый потраченный на меня день.
Меня пробирает дрожь, но я выхожу в коридор и на этот раз смотрю в глазок.
– Да вы издеваетесь. – Прислоняюсь к двери лбом и облегченно выдыхаю.
Паранойя сведет меня с ума.
– Привет. – Артем улыбается, как только я открываю дверь.
Он работает барменом в нашем клубе уже несколько лет, и по нелепой случайности именно он принес мне тот конверт.
– Еще раз. – Я склоняю голову набок. – Что ты хотел? Уже поздновато для визитов.
– Да, знаю. Совсем забыл сказать тебе на работе. – Он рассеянно потирает шею и улыбается. – Мы сегодня с Максом разговаривали, и он сказал, что я могу взять игру для приставки по «Звездным войнам». Я специально не смотрю новый сериал про Оби-Вана Кеноби, чтобы…
– Все, не продолжай, умоляю. – Вскидываю руку, чтобы он замолчал. Я смирилась, что выслушиваю эту чепуху от Макса, но от кого-либо другого не готова.
Артем усмехается и качает головой.
– Подожди меня здесь. – Разворачиваюсь и быстрым шагом устремляюсь в комнату Макса.
Я знала, что у него есть единомышленники, склонные впадать в подростковый возраст, но искренне надеялась, что они находятся за пределами города. Перебираю миллиард дисков, аккуратно расставленных на полочке. Макс – парадоксальный человек: он не способен подружиться с кофеваркой и не может элементарно постирать собственные носки, но зато у него идеальная чистота среди коллекции футбольных мячей и компьютерных игр. Кажется, нам действительно надо пересмотреть условия совместного проживания.
Дохожу до серии игр со знаменитой франшизой и сразу теряюсь, так как их слишком много.
– Артем, слушай, я понятия не имею, какой нужен! – кричу я, разворачиваясь, и неожиданно врезаюсь в его грудь. – Что ты тут делаешь?
Сердце делает резкий удар от испуга, и я вновь чувствую холод, сопровождающий меня на протяжении многих лет.
– Ты ведь не помнишь меня, – криво усмехается он.
Его взгляд становится каким-то странным: холодным, жестоким и таким омерзительным, что я съеживаюсь и делаю шаг назад, упираясь в компьютерный стол Макса.
– Столько лет ты была рядом…
– Что? Ты о чем? – заикаясь, спрашиваю я, и чувство опасности накрывает с головой.
Совсем не время для паники.
Он протягивает руку, касается моей губы большим пальцем и со звериным оскалом обхватывает мою шею, притягивая к себе.
– Надеюсь, ты наигралась в счастливую жизнь, – выплевывает он, и я не успеваю даже вскрикнуть, когда голову пронзает тупая боль.
А затем все меркнет.
– Я дам тебе контакты фотографа, и он проведет съемку не хуже меня, – говорю я Отису.
– Богдан, они хотят видеть именно тебя! Во всех афишах и заголовках стоит твое имя!
– У тебя есть время, чтобы все заменить. Поверь, поездка в Нью-Йорк и выставки – самое последнее, о чем я сейчас думаю.
А если быть точнее, я совсем об этом не думаю.
– Ты представляешь, сколько мы потерпим убытков?!
– Тебе выписать чек? – рявкаю я в трубку.
На другом конце повисает молчание. Провожу ладонью по лицу и сжимаю переносицу. За эти несколько дней жизнь превратилась в ад, и у меня такое ощущение, что это далеко не конец.
Каждая моя попытка воззвать к благоразумию Тани и найти компромисс приводит к очередному скандалу, во время которого она театрально хватается за живот и говорит, что ей плохо и страшно, что она снова может потерять ребенка. Действует ли это на меня? Определенно! Я не могу допустить, чтобы с моим ребенком что-то случилось. Получает ли Таня от этого удовольствие? Однозначно! Она смакует каждую минуту моих страданий и готова глубже вонзить свои чертовы когти мне в глотку. Когда она осознает, что я иду на попятную, на губах Тани тут же появляется гадкая торжествующая улыбка. Что в очередной раз доказывает, что мне необходимо находиться рядом с малышом. Я готов стать марионеткой в ее руках, но и у моего терпения имеются границы.
Я нанял адвоката, с которым консультировался несколько лет назад. Учитывая, что мы не состоим в браке, получить совместную опеку будет невероятно трудно, но я буду бороться за каждую секунду, принадлежащую мне, и не позволю через манипуляции играть с разумом моего ребенка. Основная проблема заключается в том, что для совместной опеки оба родителя должны проживать в одном городе. Равное количество часов, участие в образовании и развитии. А это сложно сделать, когда я планирую остаться здесь и поступить правильно.
