Он делает несколько шагов назад и садится на диван. Я у себя дома, меня держит в плену какой-то психопат, которому бог знает что от меня нужно. Я пытаюсь взять себя в руки и унять панику, рвущуюся наружу. Сейчас мне это совсем не поможет. Делаю глубокий вдох, а затем такой же выдох. Чего бы он от меня ни хотел, надо потянуть время до возвращения Макса, который заверил, что сегодняшний вечер мы проведем за очередным сеансом любимой франшизы.
– Если тебе нужны деньги… – Я морщусь, двигая затекшими руками.
– Неправильная версия. – Он закидывает ноги на журнальный столик и облизывает губу, уставившись на мою майку, облепившую грудь. Я внутренне съеживаюсь под его взглядом и все же стараюсь не показывать страха. – Давай так, мы сыграем в игру.
– Ты отпускаешь меня и убираешься ко всем чертям, пока тебя не поймали?
– А ты дерзка, – усмехается он. – Это даже заводит.
Заметив, как я дрожу, он смеется.
– Не беспокойся, самый главный приз я получу в конце, можешь в этом не сомневаться. А пока что сыграем в десять вопросов.
Артем проводит рукавом грязной рубашки под носом. Весь его вид говорит о том, что он что-то принял: стеклянные глаза, взъерошенные волосы, нервные движения. А его одежда выглядит так, будто он несколько ночей провел на улице, валяясь в ближайшей канаве. Спасибо зависимости Макса – теперь я прекрасно знаю, как выглядят люди под кайфом[4]. Как и знаю, что с ними игры плохи.
– Как тебе жилось последние девять лет? – Его взгляд прикован ко мне.
Почему именно девять? Почему именно эта цифра?
– Великолепно, – цежу сквозь зубы.
Уголки его губ кривятся в улыбке.
– Не сомневался в этом. Как ты спишь по ночам? Не мучают ли тебя кошмары за содеянное?
– Заканчивай фарс и скажи, что тебе на самом деле нужно.
– Это было бы слишком просто. – Артем шмыгает носом и вновь вытирает его рукавом. – Ну, так как насчет проблем со сном? Наверняка пробежки не помогают.
Мои глаза распахиваются.
– Ты думала, я ничего о тебе не знаю? – ядовито усмехается он. – Ты была для меня всем на протяжении многих лет. Моим стремлением вставать по утрам и довести дело до конца. Хотя одно время я даже боялся, что упустил тебя. Так что сегодня мы с тобой закончим начатое много лет назад.
Я ничего не понимаю. Каждое его слово кажется самым настоящим бредом.
Мерзавец встает и подходит к стене с фотографиями. Поочередно снимает несколько снимков, а затем возвращается ко мне.
– Счастливая жизнь. – Он рассматривает их с ненавистью, презрением. – Друзья, готовые ради тебя на все, несмотря на твои выходки. Родители, заглядывающие в глаза каждый раз, когда оказываются рядом. – Одна за другой фоторамки летят на пол. – Деньги. Крутая машина. Мужчины. Ты ведь всех их обманываешь. Они ведь даже не догадываются, кто ты такая на самом деле.
– Ты больной. – Я качаю головой. – Ты ничего не знаешь о моей жизни.
– Да неужели? – Он садится передо мной на корточки и сжимает руками мои колени. – Мы меняем правила игры. Я все тебе расскажу, а потом ты признаешься в своей многолетней лжи.
Артем убирает руки с моих колен, уходит на кухню, а затем возвращается со стулом. Ставит его напротив меня, переворачивает и садится, уперев руки в спинку.
– Представь себе маленького мальчика, брошенного на произвол судьбы.
– Попахивает слезливой историей. – Не могу удержаться от сарказма.
– Не спеши делать выводы. – Он проводит большим пальцем по нижней губе. – Итак, маленький мальчик, всеми забытый. Его мать умерла при родах, и все детство им занималась старая бабка, едва сводившая концы с концами. Они жили в убогой лачуге, где летом стояла невыносимая жара, а зимой холод залетал изо всех щелей. У мальчика не было никого, кроме этой старой никчемной бабки, изо дня в день твердившей, что он должен стать хорошим человеком, не таким, как его подонок-отец. Каждый день она читала мальчику лекции, заставляла учиться, говорила, что он все больше становится похож на того, кому никогда не был нужен. Единственное, о чем мечтал этот мальчик, чтобы бабка умерла и он наконец был волен делать все, что ему захочется. А главное, он найдет того, кого любил всем сердцем на протяжении долгих лет.
– Я так понимаю, реальность разочаровала этого мальчика.
Остекленевший взгляд Артема становится задумчивым на пару мгновений, и я пользуюсь этим, пытаясь развязать проклятые веревки. Они так сильно впиваются в запястья, что кожу начинает жечь, и я даже чувствую, как тоненькая струйка крови стекает по ладони.
– Не так быстро. – Встрепенувшись, он приходит в себя. – Итак, представь, что мальчик находит этого человека. Он грезил об этой встрече на протяжении многих лет, представлял, как почувствует что-то родное – объятия, взгляд, взаимность. Он так долго лелеял эту мечту, что даже не подозревал, что при встрече его наивное сердце могут вырвать с корнем всего одной фразой: «Ты мне не нужен». Представь опустошенность этого мальчика, когда он увидел того самого человека рядом с той, кому этот человек никогда не был нужен.
Холодный взгляд впивается в мое лицо, и меня пронзает озарение.
– Ты его сын, – шепчу я.
