– Возможно. – Она подмигивает мне. – В следующий раз выставлю тебе счет.
Полина встает и направляется к себе, обернувшись у входа в комнату, добавляет:
– Ты можешь остаться у меня, но не испорти все окончательно. Посмотри на нас с Максом: нам потребовалось много времени и куча ошибок, чтобы быть вместе. Вы можете всего этого избежать.
Она заходит в спальню, оставляя меня наедине со своими страхами и опасениями.
– Никаких подозрительных лиц вы в последнее время не замечали? Может, вспомните что-то странное? – Следователь стучит ручкой по блокноту, а я все больше съеживаюсь под его натиском.
– Нет, – тихо отвечаю я, сжимая деревянную ручку стула.
Он бросает недовольный взгляд на своего начальника, на что тот лишь пожимает плечами, а затем кивает ему в сторону выхода.
– Дима, не беспокойся, я дал своим бойцам задание держать это дело в приоритете. Как только что-нибудь прояснится, я обязательно тебе сообщу. Ты ведь еще в городе?
– Да, но буквально пару дней. Потом ненадолго уеду, чтобы все подготовить для переезда, и вернусь. – Папа крутит большие пальцы, искоса поглядывая на меня.
– Отлично. – Полковник, или кто он там, встает и протягивает отцу руку, задевая объемным животом документы на столе. – Рад, что ты наконец-то возвращаешься. Жаль, конечно, что при таких обстоятельствах, но все же. Мирослава, не беспокойтесь, мы найдем этого отморозка. С такой охраной вы в безопасности.
Я молча киваю и встаю со стула. Поскорее бы мы уже покинули это проклятое место и я обо всем забыла. Еще раз пожав старому другу руку, папа приобнимает меня за плечи и направляется к выходу из кабинета. Как назло, мы находимся на третьем этаже и нам приходится исследовать каждый коридор этого зловонного места.
Я безмолвно следую за папой, впиваясь пальцами в крепкое предплечье. Мы минуем коридор, и люди расходятся перед нами, на инстинктивном уровне ощущая опасность, исходящую от отца. Я и сама побаиваюсь его в таком состоянии. Я привыкла видеть его шутливым и веселым. За все время моего проживания вместе с родителями он никогда не повысил на меня голоса, даже когда я совершала не самые приятные поступки. Сейчас же папа всем своим видом показывает, что, если кто-то посмеет причинить вред его семье, он уничтожит любого.
Ради меня он поднял все свои связи, чтобы положить этому кошмару конец.
Мы выходим на улицу. Заметив мою дрожь, папа снимает пиджак и накидывает мне на плечи. Меня бьет озноб, хотя на улице двадцать пять градусов тепла.
– Ты как? – обеспокоенно спрашивает он.
– Наверное, хорошо. – Я отвожу взгляд.
Папа прижимает меня к себе и кладет подбородок на макушку. В теплых и надежных объятиях становится спокойнее, и я начинаю верить, что скоро все наладится. Он поглаживает меня по спине и целует в волосы.
– Я поменяю билеты, и мы останемся до окончания расследования.
– Нет. Тебе надо решить дела с магазином, чтобы ты не разрывался на два города. – Я поднимаю голову и смотрю на него.
– А как, по-твоему, я живу последние семь лет? – На его губах появляется грустная улыбка, а во взгляде столько заботы, что к моим глазам подступают слезы. – Поверь, мы оставались там только потому, что вам нужно было время. В особенности тебе. Но больше я не хочу ничего упускать.
В груди разрастается ком эмоций, готовый вот-вот вырваться громким всхлипом. Обхватываю папу за плечи и прижимаюсь щекой к крепкой груди. Его объятия – это все, что мне нужно в данный момент.
– Можно я сегодня останусь у вас? Знаю, гостиничный номер…
– Дочка, ты могла об этом даже не спрашивать. – Он еще раз целует меня в макушку. – Мама точно не даст тебе заскучать.
– Я не против. – Всхлипнув, вытираю нос тыльной стороной ладони.
– Пойдем купим твои любимые пирожные. – Он приобнимает меня за плечи, и мы молча идем вдоль тротуара.
Вот чего мне не хватало долгие годы. Родительского тепла, любви, внимания. Может, я бы выросла совсем другим человеком, будь у меня хоть что-то из этого. Я бы не отталкивала людей, не причиняла им боль и уж точно не бежала бы от любви, как от холеры, лишь бы не заразиться ею. Чувства – поразительная вещь. С кем-то ты можешь ощущать себя сильным, не бояться делиться самым сокровенным. Довериться и открыть израненное сердце. Полюбить, стать частью чьей-то жизни. Не искать отговорки, чтобы не быть вместе, и не нестись к подруге через весь город только потому, что что-то ощутила, когда сердце ускорило ритм. А порой чувства делают тебя слабым. Пробираются в мысли, в душу и выворачивают наизнанку. Медленно уничтожают, и вместо эйфории ты чувствуешь лишь дикую боль, которая пронзает до того самого сердца, поверившего во что-то светлое. Чувства придают уверенности, но также забирают то, что больше никогда не будет тебе принадлежать.
Однажды у меня уже забрали часть души, разорвали в клочья и выбросили на помойку, как ненужную вещь, о которую можно вытереть ноги. Больше я не готова так рисковать.
– С Мирой все нормально? – спрашиваю у Макса, пододвигая к официантке несколько кружек кофе.
