«Врушка», – хочется мне сказать. Сейчас Мира словно открытая карта, по которой я могу увидеть и понять каждую ее эмоцию. Я чувствую трепет в ее груди, вижу, как она закусывает губу, ощущаю теплый взгляд на себе.
Нежно провожу по ее щеке пальцами и убираю прядь волос за ухо.
– Если он поцелует тебя, ты ничего не почувствуешь, – шепчу я, наклонившись к ней. – Я знаю, что ты пьешь кофе на кокосовом молоке и обжигаешь пальцы, когда готовишь. Знаю, что, несмотря на твои заявления по поводу сопливых фильмов, ты все-таки их смотришь. – Касаюсь ее лба своим. Каждое слово дается с трудом, и я сглатываю, чтобы договорить и убедить Миру больше не убегать. – Я знаю, что ты выпускаешь свои иголки, чтобы защититься от окружающего мира, но на самом деле ты другая.
Наше дыхание учащается, и я притягиваю ее к себе. Одной рукой обвиваю ее за талию, а второй приподнимаю за подбородок. Мира открывает глаза и смотрит на меня затуманенным взором. Ее горячее дыхание обжигает мои губы, и я сдерживаюсь, чтобы не поцеловать ее.
– Богдан, пожалуйста, – едва слышно шепчет она. – Давай оставим все как есть.
– Только если скажешь, что действительно ничего не почувствовала.
Мое сердце заходится в сумасшедшем ритме, а в груди разливается приятное и уже такое знакомое тепло, в котором хочется утонуть. И я целую Миру. Нежно, неторопливо. Доказывая, что она может довериться мне и не бояться. Мысленно умоляя дать шанс и рискнуть. Прыгнуть в обрыв чувств и эмоций, позволить им привнести в нашу жизнь намного больше, чем просто спокойствие и равнодушие, к которым мы стремились долгие годы.
С губ Миры слетает тихий стон, и я забираю его себе, как и все то, что она может мне дать.
Врушка.
Она чувствует. Мира самозабвенно целует меня, откинув страхи или хотя бы на мгновение отпустив их. Мои руки зарываются в ее мягкие волосы, а аромат кокоса кажется таким родным, что я на доли секунды приостанавливаю поцелуй, чтобы вдохнуть его.
Мира будет моей. Я докажу ей и самому себе, что способен на большее. Что я не тот человек, каким был раньше. Мне настолько опротивело быть бездушным, что я больше не хочу возвращаться к этому состоянию. Я хочу каждый день чувствовать ее губы на своих, смеяться и дразнить ее, быть с ней одним целым и сделать так, чтобы она доверилась мне.
Когда мои руки медленно скользят к талии, изучая каждый ее изгиб, Мира отстраняется. Она тяжело дышит. Ее губы распухли. Касаюсь их большим пальцем, очерчиваю контур и вновь целую.
– Богдан, мы не можем. – Она открывает глаза и смотрит с мольбой. – Пойми, я выпускаю свои иголки, чтобы защитить окружающих от себя. Прости, я не могу.
Мира выскальзывает из моих объятий и уходит к себе в комнату.
Мой взгляд блуждает по меню. Суши из лосося или рамен с курицей и овощами, мой любимый сукияки, который я заказываю каждый раз, или темпура. От одних названий еще пару дней назад я сходила с ума, сейчас же сижу с отсутствующим взглядом и смотрю на набор слов и список продуктов.
Вчера я согласилась на предложение Никиты поужинать. В ту же секунду, как только эти слова слетели с моих губ, я пожалела о них. Глаза друга загорелись надеждой, и мое согласие значит для него гораздо больше, нежели я готова предложить. И вот мы сидим друг напротив друга. Никита увлеченно рассказывает о новой песне и что ему предложили выступить в соседнем городе. Он делится своими мечтами и целями. Ищет во мне поддержку. Я же только улыбаюсь и киваю, так как мыслями сейчас нахожусь очень далеко.
Вчера я соврала Богдану, когда сказала, что готова дать шанс Никите. Надеялась, что он поймет – происходящее между нами просто невозможно. Но он пошел напролом. Взбудоражил все чувства и мысли. Заставил усомниться в правильности принятого мной решения. Заставил задуматься о том, что будет, если у нас получится. Не знаю как, но если получится?
Нас разделяют океан, тысячи километров и багаж тайн, от которых мы пытаемся избавиться.
Во мне борются настоящее, в котором я могу быть счастлива, и прошлое, напоминающее, кем я являюсь на самом деле. Я так долго старалась упорядочить свою жизнь. Богдан же вносит в нее хаос и заставляется задуматься, от чего я бегу на самом деле.
Однажды я доверилась, и это принесло боль, которая настолько надломила меня, что ее осколки до сих пор впиваются в душу. Но не может же так быть всегда? Я хочу стать как Полина: поверить в лучшее, несмотря ни на что. Стать счастливой и знать, что я достойна большего, чем одинокое существование.
– Что ты будешь? – спрашивает Никита, изучая меню.
– Суши вполне хватит. – Я выдавливаю улыбку, пытаясь не показывать ему свое настроение.
К нам подходит официантка, и мы делаем заказ.
– Наконец-то у нас открыли что-то достойное. – Он устраивается поудобнее на стуле и приглаживает темные волосы.
Никита явно готовился к сегодняшнему вечеру. Его волосы аккуратно уложены, он то и дело касается их. Привычные потертые джинсы сменились черными брюками, а толстовка – рубашкой. Я чувствую себя еще более гадко.
