Вытираю вспотевшие ладони о темно-синие брюки комбинезона, затем беру стакан воды и делаю несколько глотков, чтобы смочить пересохшее горло.
– Как считаешь, мы можем перенести наше выступление на другой день? Я понимаю, что мы группа, но у меня появился шанс заявить о себе.
– Почему нет? Думаю, ребята будут не против, а в клубе организуем какую-нибудь тематическую вечеринку или квиз. Сейчас это популярно, – автоматически отвечаю я.
Никита улыбается.
– Как Полина? – интересуется он после непродолжительного молчания.
– Отлично. Много работает, но в выходные она свободна, так что, скорее всего, мы отправимся по магазинам, чтобы она смогла отвести душу и свести меня с ума. А еще она бы сейчас точно на меня накричала, что я здесь без нее.
Мы собирались посетить это заведение с момента открытия, но, учитывая вечную занятость и тот факт, что в последнее время мы крайне редко видимся, перебиваемся доставкой еды.
Никита вновь улыбается, и между нами повисает неловкое молчание.
Я все больше убеждаюсь, что совершила огромную ошибку и могу нанести нашей дружбе непоправимый вред.
– А что между вами с Богданом? – вдруг спрашивает он.
Я вскидываю голову, оторвав взгляд от салфетки, которую сжимаю.
– В каком смысле?
– Ну, вы много времени проводите вместе. К тому же я не слепой и замечаю, как он смотрит на тебя. – Никита пожимает плечами.
Он кажется расслабленным, однако хмурый взгляд выдает его.
– Если бы я знала ответ, мне было бы гораздо легче, – признаюсь я. Я не отвожу глаза и решаю быть честной.
– То есть у меня нет шансов, – заключает Никита с горькой усмешкой.
– Прости, – шепчу я.
– Тогда почему ты согласилась пойти? – Его голос пропитан болью, и я ощущаю себя последней стервой.
– Я хотела понять, чувствую ли хоть что-то…
– Очевидно, что по отношению ко мне – нет. – Он грустно улыбается и качает головой.
Нам приносят заказ. Никита делает глоток безалкогольного коктейля и вытирает нижнюю губу большим пальцем.
– Прости меня. Я всегда относилась к тебе как к другу, и надо было давно об этом сказать.
– Забудь. Все в порядке. – Он ковыряет палочками лапшу и больше не заговаривает со мной.
Богдан прав. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Я слишком долго лгала самой себе.
– Я почти готова! – кричит сестра из гардеробной.
Сажусь в глубокое кресло в гостиной и, откинув голову, смотрю на стену с картинами.
– Вика, это всего лишь поход в кондитерскую за булочками.
– Если ты в чем угодно выглядишь как господь бог, это еще не значит, что я могу с такой же легкостью выйти на улицу в обычной майке и джинсах, – запыхавшись, возмущается она. – Проклятая Италия и паста.
Я громко смеюсь.
Самолет сестры приземлился сегодня в обед. Несмотря на все пересадки и задержки, едва она переступила порог своей квартиры, как потребовала, чтобы я приехал к ней. Около двери в ее комнату стоят два огромных чемодана. Я уверен, что они до отказа набиты всем, что Вика успела скупить в поездке, а часть наверняка оставила родителям.
Обвожу взглядом квартиру. Я был здесь последний раз года три назад, когда Вика нуждалась в поддержке. Все кардинально изменилось: стены украшают картины, нарисованные сестрой. Это пестрые и резкие мазки. Я не понимаю, что изображено на половине холстов, но держу мнение при себе, иначе Вика пустится в рассуждения об искусстве и технике, в которой она рисовала.
Одна из комнат квартиры выделена под гардеробную. Уверен, что в скором времени оттуда вывалится поток вещей, которые Вика даже еще не носила. Дверь открывается, и сестра появляется в проходе.
– Я готова, – объявляет она.
На ней коричневое облегающее платье, доходящее до колена, а в руках ботинки на высоком каблуке. Черные волосы распущены, на лице практически нет макияжа. По крайне мере, это я так думаю, но, зная сестру, она провела перед зеркалом как минимум час.
– Теперь ты не хочешь никуда идти и будешь сидеть как истукан? – Она бросает на меня скептический взгляд. – Поверь, в самолете была просто отвратительная еда и я жутко голодная.
– Ты же только что кричала, что набрала лишний вес.
Встаю и подхожу к Вике ближе. Сестра с прищуром смотрит на меня, придумывая очередную колкость, но на ее губах появляется та самая улыбка, из-за которой в детстве я прощал ей все проделки. Она бросает обувь на пол и, сократив между нами расстояние, крепко обнимает меня за шею.
Слышу ее облегченный вздох и чувствую, как ее руки сильнее сжимают меня в объятиях.
– Я скучала, – шепчет она. – Если бы ты не приехал в ближайшее время, это сделала бы я.
– Думаю, моя квартира не пережила бы еще одного твоего нашествия. – Я смеюсь.
Вика отстраняется и шлепает меня по плечу.
– И это вся благодарность за мой прерванный отпуск, – наигранно ворчит она.
Я сгребаю сестру в объятия и целую в висок. Вдыхаю аромат цветочных духов, понимая, что никакими словами не передать, как мне ее не хватало.
Я рассказываю Вике обо всем, что произошло за последнее время. Каждый раз, когда я делаю паузу, она вставляет едкие комментарии, а потом с широко распахнутыми глазами вновь слушает меня.
