Комплекс неполноценности обычно таится во всех проблемных детях, независимо от типа их проблем. Так, скажем, лень в действительности представляет собой исключение человеком важных задач жизни из собственного мира – и, следовательно, еще один признак данного комплекса. Воровство – это извлекание выгоды из неуверенности или невнимательности другого. Лживость – отсутствие храбрости сказать правду. Все эти детские проявления имеют в своей основе комплекс неполноценности.
Невроз – это развитая форма комплекса неполноценности. Чего только не делает человек, страдающий от тревожного невроза! Он постоянно просит других сопровождать его, требует поддержки и внимания окружающих – и обычно это ему удается. В данном случае мы замечаем переход от комплекса неполноценности к комплексу превосходства. Другие люди должны служить ему, и, вынуждая их подчиняться себе, невротик начинает главенствовать. Схожий сценарий наблюдается у душевнобольных людей. Столкнувшись с трудностями из-за склонности к самоизоляции, порожденной комплексом неполноценности, они становятся успешными в собственном воображении, считая себя великими людьми.
Во всех случаях, когда развивается данный комплекс, неспособность функционировать в полезном социальном русле бывает обусловлена отсутствием соответствующей смелости. Именно отсутствие смелости не позволяет человеку следовать по социальному пути. Наряду с отсутствием социальной смелости, у него развивается интеллектуальная неспособность понять необходимость и полезность социального пути.
Это четко прослеживается в поведении преступников, которые сами являются нагляднейшими примерами комплекса неполноценности. Как правило, преступники трусливы и неумны. Их трусость и социальная узколобость идут рука об руку, как две неразделимые составляющие одной тенденции.
Алкоголизм можно объяснить аналогичным образом. Пьяница ищет облегчения своих проблем, однако он весьма труслив и потому довольствуется облегчением, которое ему дает бесполезная сторона жизни.
Идеология и интеллектуальный кругозор таких индивидуумов заметно расходятся с социальным здравым смыслом, который непременно сопровождает социально смелые установки нормальных людей. Например, преступники всегда ищут себе оправдания или обвиняют других. Они с готовностью поведают вам о невыгодных условиях работы; о жестоком обществе, которое не поддерживало их; о приказах, которые было невозможно исполнять… Выслушав приговор, они обязательно пытаются оправдать свои действия – как сделал это, в частности, детоубийца Хикман, заявивший: «Я сделал это по велению свыше». Другой убийца рассуждал в зале суда следующим образом: «Какая польза от мальчика, которого я убил? Есть ведь миллион других мальчиков». Третий «философ» в свое время заявил, что нет ничего плохого в том, чтобы убить богатую старуху, когда голодает столько достойных людей.
Логика данных утверждений выглядит слабой – такой она и является. Мировоззрение подобных индивидуумов обусловлено социально бесполезной целью, а выбор цели, в свою очередь, обусловливается отсутствием социальной смелости. Преступникам всякий раз требуется оправдывать себя, в то время как цель, находящаяся на полезной стороне жизни, не вызывает сомнений и не нуждается в оправдании.
Давайте рассмотрим на примере реальных клинических случаев, как социальные установки и цели трансформируются в антисоциальные. Наш первый случай – девочка, которой почти исполнилось четырнадцать. Она росла в простой семье. Отец усердно работал и обеспечивал семью, пока мог, но позже заболел. Мать была хорошей и честной женщиной, очень любившей своих детей, которых было шестеро. Первым ребенком была замечательная, умная девочка, но она умерла в двенадцать лет. Вторая девочка заболела, но вскоре поправилась и начала работать, чтобы помочь своей семье. Следом шла девочка – героиня нашей истории. Мы будем звать ее Анной. Она отличалась завидным здоровьем. Мать всегда была очень занята двумя больными дочерьми и мужем, и у нее не хватало времени на Анну. Следующим был младший брат, тоже умный и тоже болезненный. В результате Анна оказалась как бы «зажатой» между двумя очень любимыми детьми. Она была хорошим ребенком, но чувствовала, что ее любили меньше остальных. Она переживала из-за того, что ей уделяли недостаточно внимания, и чувствовала себя подавленной.
