Джон хмыкнул. А ведь и князь Магнуссен, наверняка, сперва воспринял его, как простое досадное недоразумение на своём пути. Коряга, случайно попавшая под ноги — и не более того. Его Величество перебросил свой трофей из руки в руку — при умелом обращении и обычная палка превращается в опасное оружие, которым, при желании, вполне можно убить. Думали, что меня так просто перешибить, Ваша Светлость? Выкрасть мою невесту, ужасным способом принудить шпионить за мной? Погодите радоваться, князь! У вас ещё будет возможность убедиться в том, что Ватсоны сделаны из прочного материала.
В шёпот лесных звуков ворвалось встревоженное конское ржание. Джон настороженно оглянулся. Лошадей что-то явно напугало, и что бы это ни было, Его Величеству лучше было вернуться, — он и так поступил опрометчиво, удалившись от своего охранника на столь приличное расстояние. Быстро зашагав обратно, король вновь с раздражением подумал, что недопустимо расслабился за последнее время, потеряв привычную бдительность. Даже оружие с собой не взял, идиот! А это ведь лес — не дворцовый парк. Кинжал и пара метательных ножей — не совсем пустые руки, но лучше бы при нём были пистоль или заряженный арбалет.
Взвесив в руке так и не выброшенную палку, Джон прибавил шаг, уловив доносящиеся приглушённые голоса и какую-то возню. Во всём облике шотландского монарха не осталось и тени недавних сомнений: единого намёка на опасность хватило, чтобы место добродушного простачка занял опытный и осторожный воин с повадкой опасного хищника.
— Соскучился по мне? — лицо Джима расплылось в самодовольной улыбочке. — Неужели ты совсем не рад нашей встрече, друг мой?
— Не припомню, чтобы мы когда-нибудь были друзьями… — презрительно скривился Шерлок, прикидывая, успеет ли он сбить противника с ног, не схлопотав при этом пулю.
— О! Как больно это слышать, Шерлок! — кареглазый насмешник картинно прижал свободную руку к груди. — Ты хочешь разбить мне сердце?
— Что ты здесь делаешь? — Джим явился явно не по собственной прихоти. И не один. Боковым зрением Шерлок заметил ещё две фигуры, подкрадывающиеся из-за спутанных терновых ветвей, и, судя по шорохам, ещё двое засели за его спиной, тоже, скорее всего, не с пустыми руками. Но это были только люди, справиться с ними не составляло большого труда, даже не взирая на их отличную — Шерлок в этом не сомневался — подготовку. Направивший же на него оружие Преданный был куда более опасен, так как мог не только молниеносно среагировать на любые телодвижения соперника, но и, в значительной мере, предугадать их.
— Если я скажу, что прогуливался по этому чудесному лесу — ты ведь мне не поверишь? — снова ухмыльнулся магнуссеновский любимчик. — Вот, решил заглянуть в гости к нашему милому Джонни, посмотреть на его новую игрушку. Ну как, Шерлок? Его Величество уже успел тебя отыметь? Или шотландский монарх предпочитает быть принимающей стороной?
— Зачем князь прислал тебя? — пропуская мимо ушей произнесённые скабрезности, настойчиво повторил Шерлок. — Что он задумал?
— Ничего особенного, мой сладкий, — Джим приблизился на полшага и медленно облизал губы. — Всего лишь вернуть себе свою собственность. И не надо дёргаться! — качнул он пистолем, предвосхищая даже саму мысль о возможном сопротивлении. — Ты же не хочешь, чтобы твой стойкий оловянный солдатик пострадал? Говорят, ты успел здорово к нему привязаться. И что это он бежал отсюда, как угорелый? Небольшая семейная размолвка?
— Если ты хоть пальцем тронешь короля Джона, я сверну тебе шею, — тихо произнёс Шерлок, темнея глазами.
— Да? Так значит, слухи не преувеличены? Ты что — действительно запал на этого солдафона? Фи, Шерлок! Мне за тебя стыдно. Нужно поскорее забирать тебя отсюда, пока твой вкус совсем не испортился!
Джим едва заметно качнул головой, и в то же мгновение Шерлок, не успев решить, каким образом среагировать на этот жест, почувствовал, как что-то тонкое и острое вонзилось в его шею. Ухватившись пальцами за дротик, он молниеносно выдернул отравленное жало, но яд, успевший попасть в кровь, уже нёсся по венам, парализуя тело и захлёстывая сознание белёсой пеленой. Упав на колени, Шерлок старался противиться действию снадобья, но силы стремительно покидали его, превращая универсального бойца в беспомощную куклу. Через минуту он уже лежал у ног нападавших, всё ещё дёргаясь в упрямой попытке поднять голову или хотя бы оторвать от земли налившиеся свинцом руки.
Присев рядом, кареглазый предводитель приставил дуло ко лбу поверженного, прижимая его голову к тонкой лиственной подстилке:
