Ватсон блаженно вздохнул. Невзирая на все никуда не исчезнувшие проблемы вкупе с ещё только предполагаемыми, он был на седьмом небе, и никакие силы в мире не смогли бы заставить его отказаться от этого, такого непростого, но совершенно бесценного в своей опьяняющей радости чувства.
Кое-как промучившись до утра в неудобной, но главное — одинокой постели, Его Величество с облегчением встретил постучавшегося в низкую дверь съёмной комнаты Лестрейда, принёсшего ранний и — с учётом так и не съеденного ужина — обильный завтрак.
— Доброе утро, сир, — ловко пристраивая широкую тарелку и кружку с дымящимся кофе на шаткий колченогий стол приветствовал государя капитан. — Надеюсь, Вы хорошо отдохнули? Хотелось бы до вечера добраться до Ноттингема…
— К чему так торопиться? — растирая побледневшее от бессонницы лицо, пожал плечами Джон. И добавил, мысленно похвалив себя за почти идеально удавшуюся непринуждённость: — Погода отвратительная, дороги то подмерзают, то снова превращаются в реки грязи. Зачем утомлять лошадей? Мы вполне можем себе позволить пару лишних остановок. Например, в Лестере… Слей-ка мне.
— Как Вам будет угодно, милорд, — безропотно согласился Грегори, беря в руки кувшин с мелкой сеточкой разбежавшихся по голубоватой поверхности обожженной глины трещинок. — Погода и впрямь неблагоприятная. Не знаешь, дождя или снега ожидать.
Он помолчал, поглядывая на умывающегося и пофыркивающего в сложенные лодочкой ладони монарха, и, наконец, решился:
— Прошу прощения, Ваше Величество, но я должен знать, чтобы защитить… Там, в конюшне — что это было?
Джон прижал к лицу полотенце, скрывая за застиранной льняной тканью вдруг накатившее смятение. Ответил не сразу, задумчиво хмурясь и поджимая губы. Но когда заговорил, голос прозвучал твёрдо и решительно:
— Я люблю его, Грег. А теперь сам решай — что это было…
Если у командира охраны и возникли какие-то сомнения по поводу столь безрассудно захватившей шотландского монарха страсти, он предусмотрительно предпочёл оставить их при себе. Во-первых, этого требовало занимаемое капитаном положение, а во-вторых…
Во-вторых, Лестрейд никогда ещё не видел своего государя и старого товарища настолько счастливым.
Погода действительно проявляла к влюблённым особую, принявшую довольно странную форму, благосклонность: пронзительные ветра осатанело швырялись тяжёлыми хлопьями мокрого снега, который, едва достигая покрытой жухлой травой земли, сразу превращался в скользкую грязь, делая и без того разбитые зимним ненастьем дороги непроходимыми, а передвижение по ним — медленным донельзя. Подчиняясь силам природы, а точнее — пользуясь их капризами, небольшой отряд приближался к столице настолько неспешно, насколько это вообще было возможно для всадников, под чьими сёдлами находились одни из самых проворных лошадей королевских конюшен Эдинбурга.
Избегая больших городов, Его Величество выбирал для отдыха скромные трактиры и постоялые дворы, где никто не рискнул бы задавать лишних вопросов необычным постояльцам, подобно призракам появляющимся из ледяной темноты вечера и исчезающим с первыми лучами поздней зари. Капитан Лестрейд, проявляя чудеса заботы и подкрепляя щедрой платой суровые наставления перепуганным трактирщикам не совать нос не в своё дело, окончательно решал проблему конфиденциальности, а заодно и более-менее приличных условий ночлега для своего государя.
Стражники, ещё раз хорошенько проинструктированные командиром на предмет некоторых особенностей их нынешней миссии, почти искренне не проявляли никакого интереса к тому, что королевский секретарь теперь делил одну комнату с Его Величеством, и что оба, и государь, и слуга, поутру неизменно не выглядели ни выспавшимися, ни достаточно отдохнувшими.
