Неохотно признавая за супругой право на подозрение и даже на некоторую язвительность, Джон, тем не менее, не желал позволять Мэри подобных двусмысленных замечаний, особенно после того, как сама бывшая леди Морстен оказалась далеко не такой уж невинной и безупречной. Ватсон безотчётно скользнул взглядом по заметно раздавшейся талии женщины, прикидывая, насколько естественной будет выглядеть его вынужденная наивность в этом щекотливом вопросе, когда королева всё же решится сказать ему о своём положении. И сколько ещё она намерена скрывать это?
Оказалось, разговор о болезни не был так уж бессодержателен. Заметив на лице монарха недовольное выражение, Мэри тут же повернула речь в нужном ей направлении:
— Не сердитесь на меня за мое беспокойство, сир, — женщина сменила тон, позволив стать ему таинственным и значительным. — Дело в том, что оно вызвано не только тревогой за Ваше бесценное здоровье, хотя это, конечно, заботит меня прежде всего, но и тем, надеюсь, счастливым обстоятельством, о котором мне хотелось бы сообщить Вам безотлагательно.
Королева гордо выпрямилась и улыбнулась самой светлой торжественной улыбкой, на которую была способна:
— У меня чудесная новость: я собираюсь подарить Вам наследника, мой король!
Джон секундно замер: несмотря на давнюю осведомлённость и нетерпеливое ожидание чего-то подобного, это сообщение, странным образом, произвело на него обескураживающий эффект, прозвучав в контексте лёгкой язвительности начала разговора чуть ли не объявлением войны.
— Вы же понимаете, насколько осторожной мне нужно быть теперь во всём, что касается собственного здоровья и безопасности? — продолжала меж тем Её Величество, настойчиво выискивая в монарших чертах отзыв на неожиданное, по её мнению, событие. — Отныне я отвечаю не только за себя, но и за будущее нашего государства.
С усилием выходя из непроизвольного оцепенения, Джон постарался придать лицу подобающее выражение. Получалось не очень убедительно, судя по побледневшим щекам его венценосной супруги и зарождающемуся смятению в её ищущем взгляде, и Его Величество, прочистив горло, поспешил вслух подтвердить своё удовлетворение услышанным:
— Похоже, небеса благоволят нам, моя дорогая Мэри! Неужели это правда? Так скоро? Вы уверены?
Облегчённо вздохнув, королева перевела взгляд на молчаливо топчущегося у дверей доктора, призывая его к участию в беседе.
— Без всяких сомнений, государь, — мелко закивал господин Андерсон, часто моргая и пряча глаза. — Её Величество в положении, я лично удостоверился в этом.
Джон едва поймал себя за язык, чуть было не попав впросак с вопросом о сроке. Они с Мэри были близки лишь единожды, и было бы странно интересоваться подобным. Вместо этого он полюбопытствовал о течении беременности, обретя, наконец, соответствующий столь важному и радостному событию тон.
— Срок слишком мал, чтобы на данный момент как-то обременить королеву, сир, — в голосе доктора проскальзывала едва уловимая неуверенность. — Но в дальнейшем нужно будет предпринять все меры предосторожности: при всём уважении, Её Величество не так юна, чтобы первая беременность не вызывала определённых опасений. Возможны любые осложнения, вплоть до преждевременных родов.
Слова лейб-медика резанули сердце Шотландца горечью разочарования. Так вот какое решение нашла его любезная жёнушка! И, само собой, для этого ей понадобились пособники, а как иначе?
Джон никогда не предполагал в Филиппе Андерсоне особых способностей и ума, приблизив его скорее в благодарность за ту преданность, которую доктор когда-то проявил, оказывая Его Величеству помощь под градом вражеских ядер и пуль, чем за заслуги на эскулаповом поприще. Но Ватсон доверял старому боевому товарищу. Сейчас же это доверие рушилось, подобно карточному домику, оставляя после себя холод и сосущую пустоту. «Интересно, почему он идёт на эту ложь? — размышлял король в вялой попытке найти предательству Филиппа хоть какое-то оправдание. — Как Мэри удалось его убедить? Обратилась ли она к его состраданию и жалости, или всё намного проще и тривиальней? Подкуп? Шантаж? Кажется, Шерлок как-то упомянул, что доктор азартный игрок… Неужели — просто деньги?»
Мысли смялись, уступая место законному негодованию, которое, тем не менее, было тут же аккуратно задвинуто поглубже в тайники памяти. Сейчас любое неуместное проявление эмоций вызвало бы подозрение у Её Величества, в чьих уме и наблюдательности Джон нисколько не сомневался. Переведя заботливый взгляд с лейб-медика на супругу, король вынес свой вердикт, ловко пытаясь решить несколько вопросов одним махом:
