— Нет, Вы выглядите довольно… мило, государь, — Преданный поднял на короля смеющиеся глаза, и Джон решил, что и сам не в состоянии больше сохранять на лице строгое выражение:
— Я понял: ты предпочитаешь гладковыбритых королей, — хохотнул он.
— Я предпочёл бы Вас, даже если бы мой король был похож на святого Христофора, — внезапно ставшим абсолютно серьёзным тоном возразил Шерлок. Однако, не удержавшись, вновь улыбнулся: — Но в силу Вашего статуса придать этой поросли ухоженность и опрятность, думаю, всё же необходимо. Если пожелаете, я мог бы.
— Шерлок, хватит доказывать мне свою универсальность, — замахал руками Шотландец, лукаво щурясь, — ты и так для меня незаменим. Во всём. Оставь хоть что-то на долю других. Придворному брадобрею тоже нужно как-то отрабатывать своё жалование, нет?
— Как Вам будет угодно, милорд, — покорно кивнул секретарь, не гася в бирюзовой глубине смешливые искры, — но мне бы это доставило удовольствие!
Джон рассмеялся, прикидывая, сможет ли спокойно вынести прикосновения ласковых рук Преданного к своему лицу, и уже чувствуя, что сдается.
На некоторое время жизнь при эдинбургском дворе приняла размеренное и спокойное течение, если подобные понятия вообще можно применить к суетности придворного существования. Джону же эта умиротворённость напоминала затишье перед бурей. И первые порывы предстоящего ненастья не заставили себя долго ждать.
Как и предполагал Его Величество, сохранить в тайне судебный процесс, невольным участником которого ему пришлось стать, оказалось просто невозможно. Слухи, один другого фантастичней, расползались по Империи, обрастая самыми удивительными деталями и подробностями. Впрочем, король небезосновательно предполагал, что за всем этим нелепым хором нестройных голосов скрывается умелая рука опытного дирижёра, направляющая бессвязный поток в единое русло и придающая ему вполне правдоподобный, или, по крайней мере, не совсем абсурдный вид, ровно настолько, чтобы сплетням смог поверить даже не совсем глупый человек.
За время своего пребывания в статусе королевского секретаря Шерлок успел показать себя лишь с лучших сторон, завоевав репутацию человека не только умного, но также порядочного и хорошо воспитанного. И тем не менее, довольно скоро капитан Лестрейд явился к королю с докладом о том, что придворные, пока неуверенно, но всё более настойчиво, говорят о подозрительном происхождении юноши, считая его то ли шпионом князя Магнуссена, то ли агентом Школы Идеальных Слуг, подосланным к королю затем, чтобы убедить его не враждовать со скандальным заведением, то ли подарком, преподнесённым Его Величеству самим Императором в качестве благодарности за какие-то тайно оказанные Империи услуги. Были и такие, кто предполагал в парне если не колдуна-чернокнижника, то, по крайней мере, знатока магии и скрытого служителя дьявола. Те же, у кого фантазия была менее буйной, поговаривали, что Джон всё-таки сам купил Преданного, дабы с его помощью удовлетворять свои тайные страсти.
Но независимо от близости к реальному положению вещей, каждый из этих кривотолков был чреват последствиями разной степени неприятности, и королю ничего не оставалось делать, как внести во всё происходящее ту ясность, которая бы позволила не только поумерить разгорающийся пожар злословия, но и защитить честь монарха и, возможно, саму жизнь его преданного слуги.
Призвав на помощь всю свою решительность, шотландский монарх велел собрать советников, справедливо полагая, что просвещение лучше начать с головы, и когда достопочтенные государственные мужи, рассевшись за длинным столом, готовы были выслушать своего государя, обратился к ним с непродолжительной, но весьма пламенной и не лишённой убедительности речью:
— Мне стало известно, уважаемые господа, — окинул он строгим взглядом обращённые к нему лица, — что при дворе ходят самые странные и даже безобразные слухи, касающиеся меня и молодого придворного, господина Шерлока, с некоторых пор исполняющего обязанности моего личного секретаря. Недалёкие умы, наделённые глупыми языками, распространяют об этом всякие небылицы. Что ж, я должен признать, что некоторая доля правды в этом всём есть, но, скрытая множественными покровами откровенной лжи, она теряет свой подлинный смысл и превращается лишь в некое подобие истины…
Коротко, стараясь донести лишь саму суть, не отвлекаясь на ненужные, по его мнению, подробности, Джон пояснял присутствующим подлинное положение вещей, благоразумно опуская особо щекотливые и неоднозначные моменты и внимательно наблюдая за реакцией на свои слова. Касаясь происхождения Преданного, его связи с эплдорским князем и позволяя себе несколько весьма красноречивых эпитетов по этому поводу, он с бесконечным удовлетворением отмечал, как проявляется на лицах советников выражение негодования и сочувствия при описании тех злоключений, что выпали на долю Шерлока во время его пребывания у сэра Чарльза и до того самого момента, когда сжалившиеся над юношей небеса привели его под заступничество шотландского монарха.
