Шерлок усмехнулся с едва ощутимой горечью: Джон никогда бы не надел на него ошейник. Его методы были совершенно иными, хотя и не уступали по надёжности тем, что употреблял князь Магнуссен. Преданный провёл ладонью по шее, словно желая удостовериться в отсутствии ненавистного аксессуара. Для Его Светлости посадить раба на цепь было таким же обычным делом, как, например, взнуздать, будто норовистую лошадь, безжалостно, до крови врезаясь железными удилами в уголки рта, придавая собственным извращённым забавам дразнящий привкус укрощаемой непокорности.
Джон приручал к себе заботой и лаской. Нежностью. Вниманием. Уместной и идущей от сердца похвалой. И всё это было крепче любых цепей и оков, хотя и не ощущалось растирающими тело и душу кандалами. Зависимость была лёгкой и приятной. Да и было ли это зависимостью?
Работая над вакциной, занимаясь тем, что представало перед ним действительно интересной и захватывающей загадкой, Шерлок порой забывал, кем он на самом деле является. Внутренняя свобода ощущалась пусть коротко, но вполне явственно. И маняще.
Шальная идея вдруг пробила мозг с силой ударившей молнии: а что, если теперь он вообще смог бы обходиться без Хозяина, не обрекая себя на медленную и мучительную смерть? Возможно ли подобное для Преданного? У Шерлока на миг перехватило дыхание. Но ожидаемого болевого шока не последовало даже вслед за настолько крамольной мыслью. Вместо этого возникло очень чёткое и ясное чувство: всеми фибрами своего нового, пробивающегося через насаждаемые годами запреты самоосознания ему АБСОЛЮТНО не хотелось проверять степень собственной независимости.
В дверь лаборатории неожиданно постучали. Бросив взгляд на спящую Молли, Шерлок поспешил узнать причину столь позднего визита. В коридоре его ждал только что прибывший из Эдинбурга гонец.
— Добрый вечер, господин, — парень протянул Преданному письмо. — Это от Его Величества. Король ждёт ответа незамедлительно.
На тонком листе было написано всего несколько слов: «Завтра вечером жду у Карла», но Шерлок физически ощутил пропитавшую каждую букву тоску. Желание Джона увидеться отозвалось в нём самом звенящей хрустальной нотой и внезапно стало почти невыносимым. Вдохнув поглубже, чтобы усмирить участившийся пульс, Преданный поднял на гонца полный невозмутимости взгляд:
— Передайте Его Величеству, что я непременно буду.
Комментарий к Глава 31 *юникорн – шотландская золотая монета, впервые выпущенная при Якове
III
в 1486-м году. На аверсе изображен единорог — животное, символ Шотландии — с короной и гербовым щитом, на реверсе — крест, а посередине — звезда.
**чуча – опоссум. Впервые упоминается в “Хронике Перу” автора Сьеса де Леона, испанского священника, солдата и учёного-гуманиста. Раненый или сильно напуганный опоссум падает, притворяясь мёртвым. При этом его анальные железы испускают секрет с неприятным, имитирующим трупный, запахом.
====== Глава 32 ======
Джон расположился за самым дальним столом в зале, время от времени блуждая взглядом по немногочисленным постояльцам Карла. Их количество явно оставляло желать большего, впрочем, вполне предсказуемо — страх перед болезнью, ещё более усугубившийся из-за активно и почти насильственно принимаемых против неё мер, никак не способствовал тяге к общественным местам. Пара завсегдатаев (насколько Джон мог судить по приветливой и свойской улыбке хозяйки в их адрес), да в противоположном углу шумная компания из восьмерых мужчин в простых плащах, но при отличных мечах и кинжалах — на первый взгляд, вольные наёмники на отдыхе или в поисках службы. Прислушавшись к их чуть заметному акценту, Ватсон безошибочно определил выходцев с уэльских просторов.
Шерлок задерживался, и король слегка приуныл в одиночестве.
От Джонса Его Величество отделался довольно легко, ведь в отличие от Лестрейда — который, будучи поставленным перед необходимостью выбирать между выполнением королевских приказов и королевской же безопасностью, пользуясь правами друга детства Джона, неизменно отдавал предпочтение второму — лейтенант даже думать не смел о таком произволе. Он, разумеется, попытался уверить самодержавного подопечного, что подобная легкомысленность, особенно в столь неспокойное время, может иметь неприятные и непредвиденные последствия, но переубедить своенравного монарха было не легче, чем сдвинуть с места Грампианы*. Единственное, на что согласился венценосный упрямец — до дверей таверны его сопроводит караул. На обратной же дороге в замок, по мнению Его Величества, в качестве охраны ему будет вполне достаточно пришедшего на встречу Шерлока. Компромисс получился сомнительный, но спорить с королём временный командир охраны попросту не посмел.
