Карл тоже отсутствовал, по словам дородной, заметно округлившейся жёнушки, укатив на прибрежный рынок за свежим вечерним уловом. Впрочем, добрая Дулс, не нарушая давней договорённости на такой случай и не выдавая инкогнито короля, мигом водрузила перед высоким гостем огромную кружку с пенящимся элем, ласково шепнув на ушко, что жаркое, приправленное овощами и черносливом, тоже вот-вот будет готово, и монаршее настроение уверенно поползло в гору.
Шерлок, наверняка, был уже близко. Почти два месяца, проведённых врозь, обострили чувства Джона до предела, и сейчас ему даже казалось, что он слышит нетерпеливый стук копыт по мощённым улочкам столицы — тонконогий племенной жеребец из королевских конюшен, несущий долгожданного всадника, несомненно, уже пересёк границы Эдинбурга.
Его Величество попытался усмирить готовое выскочить в счастливом предвкушении сердце: в конце концов, он позвал Шерлока не только ради того, чтобы увидеться, хотя, надо признать, эта причина была более чем весомой. И, тем не менее, прекрасно осознавая, что пребывание Преданного в госпитале, а значит — и связанная с этим разлука, являются мерами крайне необходимыми и оправданными, Джон всячески сдерживал настойчивое желание вернуть своё зеленоглазое сокровище во дворец, с поистине железным терпением ожидая, когда для этого возникнет достаточно значимый повод.
И таким поводом — увы, не слишком приятным — оказался доклад группы докторов, посланных Советом для проверки дел в монастыре, отведённом для заражённых тифом жителей города и окрестностей.
Досточтимые служители панацеи, заслугами коих, по большей части, являлись происхождение и достаток, а не собственные достижения на лекарском поприще, дружно придерживались мнения, что врачебная наука должна быть достоянием исключительно богатого сословия, способного отблагодарить за излечение не только добрым словом, но и звонкой монетой. Тех же, кто не мог похвастать толстой мошной, пусть обслуживают знахари и цирюльники, пускающие кровь. Имея деньги и положение, являясь личными докторами знатных особ, эти эскулапы осуждали всё, что было связано с новыми веяниями в медицине, потому как совершенно искренне считали, что лучше придерживаться хорошо известных, пусть даже и устаревших методов, чем тратить силы и время на изучение новых.
Неудивительно, что сии учёные мужи не питали особых восторгов ни относительно проводимой врачебной реформы, ни в адрес главы гильдии доктора Мортимера, считая его выскочкой и чуть ли не революционером, стремящимся подорвать давно сложившиеся правила и устои медицинского сообщества. Строптивый доктор, рьяно взявшийся за претворение в жизнь поставленных перед ним Его Величеством задач, всячески продвигал молодых лекарей, независимо от их положения и происхождения, а также ратовал за всевозможные новшества, чем приводил своих умудрённых опытом и развращённых сытой жизнью коллег в сильнейшее раздражение.
Шерлок же, мало того, что вынудил заранее предубеждённых проверяющих почувствовать их личную некомпетентность в вопросах лечения опасной болезни, так ещё и усилил возмущение степенных эскулапов своими дедуктивными фокусами, заставив всю честную компанию сразу по прибытии в Эдинбург подать на королевского секретаря коллективный донос пославшим их министрам.
И хотя большинство советников отнеслось к претензиям докторов довольно равнодушно, нашлись и те, кто попытался раздуть из этого скандал, возмущаясь столь неподобающим поведением королевского протеже, происхождение которого для них, при всём внешнем смирении, было почти неприемлемым. Джону в очередной раз пришлось указать этим высокопоставленным господам их место, заодно напомнив, что столь быстрой и малокровной победой над эпидемией они обязаны именно его секретарю, а также всей отважной команде молодых лекарей, которые под руководством доктора Мортимера не побоялись бросить вызов смертельному недугу. Конфликт был улажен, но Его Величество решил, что необходимо срочно переговорить с Шерлоком, дабы, пояснив ему всю опасность подобных выходок, избежать неприятностей в будущем.
Во всяком случае, именно этой причиной Джон Хэмиш Ватсон Шотландский оправдывал своё пребывание в трактире, а также то волнующее нетерпение, которое он при этом испытывал.
Поглубже надвинув шляпу на глаза во имя конспирации и вытянув уставшие за день ноги на соседнюю лавку, Джон уже было решил, что предчувствие сыграло с ним злую шутку, и с некоторым разочарованием настроился на вынужденное ожидание, как дверь распахнулась и, взметнув полами длинного плаща, стремительной, принёсшей с улицы вечернюю прохладу птицей или же не успевшим сложить крылья ангелом, его личное чудо влетело в просторный зал таверны.
