К несчастью, поднявшийся в эту минуту со своего места один из пировавших наёмников имел неосторожность, пошатываясь и бормоча себе под нос незатейливый мотивчик, направиться к выходу с явным желанием освободиться от усиленно вливаемой в себя на протяжении вечера хмельной жидкости. Не сумев скоординировать движения и запнувшись о попавшуюся на дороге скамью, бравый выпивоха выкатился прямо под ноги резво ворвавшемуся в помещение Преданному и уткнулся в складки плотной материи, не успевшей опуститься при резком движении уворачивающегося от столкновения Шерлока.
Пьяненький мозг не смог среагировать иначе, чем заставить руки своего хозяина вцепиться в тёмную шерсть чужого одеяния, конечно же, исключительно для устойчивости, а заплетающийся язык — озвучить первое, что пришло в этой ситуации в голову:
— А ты кто ещё такой?
Джон, с весёлой усмешкой наблюдавший нелепую сцену, естественно, не мог слышать того, что, наклонившись к самому уху, с абсолютно бесстрастным выражением на лице говорил тянувшему его за плащ парню Шерлок. Но по заалевшим щекам и остолбеневшему взгляду незадачливого головореза понял — вечер, с решительностью застоявшегося в стойле и вырвавшегося, наконец, на свободу иноходца, перестаёт быть томным.
Король закатил глаза к прокопченному потолку, отодвинул от себя недопитый эль и, вместо приветствия уже подходившему как ни в чём не бывало Преданному, покачал головой:
— Шерлок, я же просил. НЕОДНОКРАТНО. Ну какого чёрта? Что ты ему сказал? Или ты заскучал без стали в руке и решил, пользуясь случаем, поразмяться?
Тот, не забыв выразить почтение едва уловимым — дабы не нарушить конспирацию — поклоном, лишь пожал плечом, располагаясь напротив своего государя и с интересом заглядывая тому в кружку, в то время, как живым подтверждением монарших выводов и опасений так и не вышедший за порог наёмник дышал всё учащённее и, вцепившись в гарду короткого меча, болтавшегося на перевязи, медленно разворачивался к присевшему спиной к публике кудрявому недоразумению. Требовательный басок, черпая уверенности в холодящей руку стали и возможной поддержке приятелей, слегка заикаясь, сердито потребовал сатисфакции:
— Повтори, что ты сказал!
Джон укоризненно прищёлкнул языком:
— Ну вот, я так и знал…
— Может, если я больше не стану ему отвечать, он сам по себе успокоится? — без особой надежды в голосе предположил Преданный. Джон вздохнул.
— Не думаю. Как бы ему ни хотелось отлить ещё минуту назад… Нет, не думаю, Шерлок… Ну что ты за чудовище такое, а?
А праведный гнев наёмника меж тем набирал обороты:
— Нет, ты ответишь мне! Откуда ты узнал это про мою Кэт? Кто тебе сказал? — пышущий негодованием мужчина попытался опустить тяжёлую длань на плечо Шерлока, но тот, не поворачиваясь, неуловимым движением ушёл от прикосновения, и парень, не ожидавший потери предполагаемой опоры, ухнул вниз, приложившись лбом о дубовую столешницу. Рёв, последовавший за глухим стуком радостной встречи дерева и черепа, был достоин открывшего гон буйвола.
Покрыв витиеватым ругательством все одушевлённые и неодушевлённые предметы, находящиеся в поле зрения, выпивоха выхватил меч из ножен и приставил его к горлу по-прежнему флегматично настроенного королевского секретаря:
— Сейчас ты ответишь за свою ложь!
Джон напрягся. Невозмутимый же Шерлок, со вселенской скорбью на физиономии, двумя пальцами аккуратно отстранил лезвие от бьющейся под полупрозрачной кожей артерии и исподлобья взглянул на парня:
— Я сказал правду, а вы, когда протрезвеете, можете наведаться к своей милой и увидеть всё сами.
— Да откуда ты это знаешь? Кто тебе сказал?! А?! — настойчиво добивался неугомонный наёмник.
— Увидел, — коротко бросил Преданный и развернулся к Его Величеству, давая понять, что дальнейшее продолжение беседы его совершенно не привлекает.
Джон обречённо покачал головой, всеми доступными способами сигнализируя Шерлоку остановить свои откровения. Впрочем, было уже поздно.
— Как ты мог увидеть, если ты меня не знаешь? Я так точно первый раз тебя набля… наблюду… Наблюда… ю! — Мужчина сплюнул, явно словесно перетрудившись, и недобро прищурился: — Может, ты шпион? Или колдун?
И тут он хлопнул себя по лбу, пьяно закатив глаза в явно демонстрируемом озарении:
— Господа, а не тот ли это самый колдун из дворца, о котором шептались в доках и который наслал болезнь на славный Эдинбург? Ха! Ну точно, он! Всё про всех знает, чёрные кудри, длинный тёмный плащ с красной застёжкой! — Оратор победно потряс мечом и ещё громче возопил: — И что, мы так и будем смотреть, как он сидит здесь, ест наше мясо, пьёт наш эль и говорит про нас гадости? Да мы просто призваны освободить мир от гнусного чернокнижника, и незамедлительно!
Подобный призыв, вполне имевший шанс найти отклик в массах при более трезвом декламаторе, в устах чересчур захмелевшего человека прозвучал несколько сомнительно, и даже товарищи, поднявшие было недовольный гомон при упоминании чародейских примет, не ринулись сломя голову на заявленного колдуна, нерешительно прикидывая, стоит ли вообще вмешиваться в процесс разборки.
