Честно говоря, Джону вообще не хотелось отпускать своего секретаря обратно в госпиталь — эпидемия сходила на нет, больных больше не поступало, и Его Величество настаивал, чтобы Преданный вернулся во дворец как можно скорее — но Шерлок убедил государя в необходимости закончить там кое-какие дела и забрать личные бумаги, о сохранности которых он очень беспокоился. К тому же, в монастыре оставалась и юная леди Хупер, ответственность за которую мужчина принял на себя почти добровольно и не считал теперь возможным покинуть девушку, не перепоручив её заботам кого-то достаточно ответственного и заслуживающего доверия.
Сопровождающие Преданного четверо верховых, безапелляционно приставленные к нему Джоном, который на осторожные возражения своего секретаря об отсутствии необходимости в охране, а также на все сомнения, кто кого из них, учитывая уровень подготовки, должен будет охранять, заявил, что гвардейцы в данном случае нужны не столько для защиты, сколько для исключения надобности в ней, молча держались рядом.
Что ж, раз королю так спокойнее — пусть. Хотя Шерлок был абсолютно уверен: после состоявшегося богослужения, которое он выстоял с выражением праведности и благости на лице, возведённых практически в абсолют, опасность, что на него всё же откроют охоту, как на злодея и колдуна, значительно снизилась. Под пристальным вниманием придворных и горожан — всех, кого в огромном количестве смог вместить в себя величественный собор Сент-Джайлс, всех, кто не поместившись внутри, толпился снаружи во имя святой миссии избавления от страшной хвори, обрушившейся на Эдинбург — он свято держал данное своему государю слово сделать всё возможное для исключения любых подозрений в небогоугодных занятиях или же мыслях на свой счёт и отмечал свои усилия, читая лица окружающих подобно открытой книге, как вполне успешные.
И теперь, оставив короля, у которого тоже накопилось немало нерешённых и требующих внимания дел, в окружении придворных и охраны возвращаться в дворцовые покои, Шерлок почти не сомневался, что все касающиеся его сплетни довольно скоро затихнут, особенно после того, как исцелённые больные начнут возвращаться к своим родным и близким, свидетельствуя, что в оклеветанном монастыре над ними не проводили никаких дьявольских обрядов, а только лечили, окружая чуткой заботой и бережным уходом.
Стражники, отворившие ворота обители перед неожиданной кавалькадой, проводив эскорт королевского секретаря любопытными взглядами, многозначительно переглянулись: видно, Его Величество высоко ценит своего протеже, раз выделил ему такую охрану! Впрочем, прожив с мистером Шерлоком бок о бок немало дней, бравые вояки не могли не признать — этот странный господин, несмотря на все свои чудачества, действительно заслуживал и уважения, и соответствующего почёта.
Молли встретила своего покровителя, и теперь уже друга, радостным приветствием, за которым не угадывалось даже тени уныния или разочарования — казалось, их ночной разговор, раскрыв все карты, помог девушке избавиться от почти колдовского влечения, вызванного, возможно, не столько действительно глубокими чувствами, сколько фантазией невинной экзальтированной души. Во всяком случае, то маленькое внушение, которое Шерлок позволил себе оказать, стремясь смягчить терзающие девичье сердце муки, упало на вполне благодатную почву, прорастая нежной симпатией там, где ещё вчера пылало пламя сжигающей страсти.
Уверенным звенящим голоском леди Хупер поведала королевскому секретарю о всех небогатых событиях, произошедших в госпитале за время его отсутствия, искренне радуясь интересу, проявленному мужчиной к её словам. Несколько огорчившись новости о скором отъезде Шерлока, девушка, меж тем, без особого энтузиазма приняла его совет и самой не оставаться долго в старой обители по причине того, что в её присутствии явной необходимости здесь больше тоже не было.
— Нет, я, пожалуй, ещё задержусь, — почему-то пряча глаза, возразила Молли. — Хочу помочь доктору Бэрримору ухаживать за выздоравливающими. А вдруг возникнут рецидивы?
Мужчина окинул собеседницу быстрым пронзительным взглядом, с лёгким сожалением усомнившись, что причиной объявленной задержки может быть доктор Джон: по всем признакам, леди Хупер по-прежнему не желала замечать влюблённости застенчивого служителя Эскулапа. Но особого стремления вмешиваться в чужие сердечные дела Преданный не испытывал, а потому разговор так и не вышел за границы насущно-профессионального:
— Как там мистер Огилви? — полюбопытствовал он, имея в виду последнего поступившего к ним пациента. — Жар спал?
— Ему уже лучше, но… — Молли слегка замялась, — у нас новый больной. Он пришёл сам, сразу после вашего отъезда. Потерял сознание прямо у ворот монастыря. Стражники подобрали его и перенесли в госпиталь.
— Неужели? — высокое чело окутала дымка сомнения. — Я готов был поклясться, что это всё, и эпидемия сошла на нет. Не может быть! Он — житель Эдинбурга?
