— С Вашего позволения, есть! Рабство — это не более, чем термин, сир. Все мы в нашем мире чьи-то рабы: господ, королей, Бога, своих собственных идей. И при этом все мы страдаем — от собственной униженности, от нереализованности, от невозможности воплотить в жизнь мечты и получить желаемое. А наши воспитанники лишены подобных слабостей — мы избавляем их от собственных желаний и эгоистических амбиций, даря взамен радость абсолютного подчинения. Мы делаем этих юношей счастливыми, а их хозяевам даём возможность иметь рядом существо, преданность которого возведена в абсолют.
— Даже Создатель не требовал от человека бездумного подчинения, иначе Он не наделил бы нас свободой воли и выбора!.. — возразил Джон.
— Свобода выбора, сир? — не сдержавшись, воскликнул старик, и по его загоревшемуся взору король точно определил, что поднятая тема является для торговца животрепещущей. — Да если бы Господь не наделил наших прародителей этим недостатком, мы бы с Вами сейчас ужинали в раю, а мир был бы чист от зла, боли и насилия. Вы так не думаете? Ангелы не имеют свободы выбора — и разве они не превосходят человека в нравственности?
Шотландский король помолчал, обдумывая услышанное. Честно говоря, он никогда не рассматривал данный вопрос с такой точки зрения. В этом просматривалось разумное зерно, но… Джон не мог уступить в том, что было для него принципиально, а потому поспешил выразить своё несогласие с мнением собеседника:
— Ну, положим, нам с вами не было бы знакомо словосочетание «падший Ангел», если бы выбор для Ангелов был так уж вовсе невозможен… Что ж, хорошо, я допускаю, что ваши воспитанники действительно чувствуют себя счастливыми, хотя и не представляю, как можно быть счастливым, не имея возможности выражать собственную волю — сомневаюсь, что вы нашли способ превращать людей в ангелов. Но власть над другим человеком, особенно такая — абсолютная — разве не портит душу хозяина? Разве не унижаемся мы, унижая других, а имея рядом с собой такое искушение, как идеального слугу — как не соблазниться и не впасть в тяжкие грехи? — похоже, тема была насущной не только для старого торговца. Тот поджал губы.
— Школа несёт ответственность только за своих воспитанников, Ваше Величество.
— Какую ответственность? Если я правильно понял, вы воспитываете не личность, а бездумное орудие, подобно тому, как кузнец выковывает нож или меч. Но разве может мастер гарантировать, что дело его труда не послужит злу, попав в жестокие руки? Не хозяева ли отвечают за ваших идеальных слуг, всецело ними распоряжаясь?
— Школа гарантирует, что приобретённый слуга будет предан вам навечно — неужели этого не достаточно? Или это уже не считается одним из важнейших человеческих достоинств?..
Спор был внезапно прерван одним из королевских слуг, с выпученными глазами вбежавшим в столовую без стука и позволения:
— Ваше Величество! Прошу прощения, Ваше Величество, но там, там!..
Слуга был явно чем-то сильно встревожен, и его состояние тут же передалось сидящим за столом. Лестрейд, молчаливо внимавший на протяжении всего ужина спорщикам и умудрившийся оказаться в стороне от словесных дебатов, поелику не пристало лезть наперед батьки в пекло, а наперед короля со своим мнением, не дожидаясь королевского распоряжения, немедля вышел из-за стола, разумно ставя безопасность своего сюзерена превыше правил этикета, и схватился за оружие.
— Успокойся, Том, и говори внятно! — оставшись на своём месте, король, тем не менее, мгновенно подобрался, готовясь к любым неожиданностям.
Быстро закивав, слуга сглотнул и затараторил:
— Я вышел посмотреть лошадей их милости, — говорящий глянул в сторону торговца, — а там, возле конюшни, под каретой — какой-то человек. Лежит на земле и вроде как не дышит даже. Я его окликнул, поближе подошёл — шевелится. Но на вид — совсем больной и на беглого каторжника похож: бледный, худой, в лохмотьях.
— Не совсем понял причину паники и почему именно каторжник? — изумился король. — Возможно, это просто какой-то бродяга? Пробрался к конюшне, чтобы от непогоды укрыться.
— Нет, Ваше Величество, это не простой бродяга, точно! У него на руках и ногах — кандалы.
Переглянувшись с Лестрейдом, Джон недоверчиво уточнил:
— Ты точно уверен? Откуда здесь каторжнику взяться?
— Уверен, сир! У него ещё и клеймо на плече имеется. Говорю же — беглый!
Извиняющийся голос торговца остановил метнувшегося было к выходу капитана:
— Простите, Ваше Величество, это моя вина! Я должен был Вас предупредить, но не желал беспокоить. Дело в том, что тот, кого видел Ваш слуга — вовсе не каторжник, хотя действительно беглец, — и, немного помявшись, старик пояснил: — Это один из наших воспитанников, который на самом деле сбежал от своего господина и вернулся в Школу, как в единственно близкое ему место. Мы, разумеется, сообщили о нём хозяину, который распорядился доставить беглеца назад, заковав его предварительно в цепи, что, поверьте, носит характер сугубо наказания, а не предосторожности.
