В груди Его Величества заныло — муторно и одновременно сладко. Шерлок? Здесь? Возможно ли такое? Не обманывается ли он, принимая за реальность желанную грёзу?
Но, несмотря на то, что лицо молодого человека было отвёрнуто от застывшего в полном изумлении государя и, к тому же, сокрыто неровно падающей от балдахина тенью, как и заброшенные за голову руки, у Джона не возникло ни малейших сомнений — перед ним не кто иной, как его бывший друг и возлюбленный.
От слова «бывший» под сердцем забилась холодная змея. Словно почувствовав это, Преданный слегка шевельнулся, соблазнительно выгнувшись и сопроводив движение томным вздохом.
Так и не завершённый выдох замер на невольно приоткрывшихся губах Шотландца — как же он соскучился, как истомился без их вдохновляющей и дающей неисчерпаемые силы близости! В кончиках пальцев покалывало от желания прикоснуться, почувствовать привычную гладкость и упругость кожи, по мышцам разлилось предвкушающее блаженство, а внизу живота всё ощутимо напряглось от вспыхнувшего пожаром вожделения.
Нетерпеливо потянувшись к манящему телу, Джон вдруг осознал, что и сам он абсолютно обнажён, а в его руке зачем-то зажата плеть, словно приросшая к ладони удобной плетёной рукоятью. В ответ на недоуменное смятение, вынудившее короля остановиться, откуда-то из темноты послышался приторный и язвительный голос:
— Неужели Вы не приголубите своего возлюбленного, Ваше Величество?
Ещё один вздох — призывный и ожидающий — обласкал монарший слух, возвращая ослабевшее было возбуждение. Конец плети, словно сам по себе, коснулся края мерцающего восточной роскошью покрова, цепляя ниспадающую живописными складками драгоценную ткань, и сдёрнул её одним выверенным движением.
В голове зашумело, язык скользнул по мгновенно пересохшим губам, а вновь пребывающее в полной боевой готовности орудие Его Величества оросилось каплей готового выплеснуться вожделения. Сквозь пелену сладостного тумана, застилающего не только разум, но и глаза, Джон не сразу заметил украшающие точёные щиколотки Преданного широкие, инструктированные серебром кожаные браслеты, соединённые с подобными же охватывающими основания бёдер ремнями короткими цепочками, не позволяющими распростёртому перед ним парню распрямить согнутые конечности. Но когда в ответ на прикосновение зажатой в монаршей руке плети Шерлок покорно и широко развёл соблазнительно округлые колени, открываясь перед венценосным любовником с непередаваемым сочетанием милой застенчивости и пылкого призыва, захватившее душу Шотландца возбуждение стремительно сменилось уже ставшим почти привычным тошнотворным ужасом.
Вход в его личную райскую обитель, нежный цветок, с которым он всегда обращался предельно ласково и бережно, безупречно ухоженное и аккуратное отверстие, которое, доказательством абсолютной верности и бесконечной любви, как надеялся Джон в своих самых смелых мечтах, должно было принадлежать лишь ему одному, пульсировало перед взором монарха воспалённой звездой, расползающейся по покрытой ссадинами и укусами промежности тонкими лучами даже на вид болезненных трещин, и истекало чужим семенем пополам с густой тёмной кровью.
Отброшенная с отвращением плеть полетела в полумрак комнаты, а испепеляющая страсть зашипела, будто залитая ушатом холодной воды, защипала в глазах горьким дымом жалости и — совсем чуть-чуть — тут же заткнувшейся ревности. Даже в страшном сне Джон бы не поверил, что Шерлок мог пойти на такое по собственной воле. Но невидимый голос, знакомый до омерзения, словно подслушав мысли Шотландца, произнёс тоном хорошо обученного лицедея:
— О, я понимаю: подобное зрелище Вас не слишком возбуждает, сир! Вы же у нас правильный и добросердечный христианин, настоящий рыцарь — во всяком случае, хотите казаться именно таковым. Но… Боюсь, сейчас у Вас просто нет выбора. Шерлок умирает, и это Вы виноваты в его страданиях. Торговец ведь предупреждал: боль — самое сильное ощущение, которое Хозяин может дать Идеальному Слуге. То, что обеспечивает подлинную Связь. А Вы сплоховали, не захотели ставить клеймо. Разве Вам не известно, что без этого Преданному не выжить? Как и Вам без него, кстати. Ай-яй-яй, милорд, ай-яй-яй! Вашими благими намерениями выстлана дорога в ад. К счастью, ещё не поздно всё исправить. Возьмите своего Падшего Ангела, возьмите грубо и жёстко, утвердите свою власть. Смелее же, сир, смелее! Вы знаете, что нужно предпринять…
К собственному глубокому сожалению, Джон действительно знал. Он абсолютно чётко понимал сейчас, что это единственная возможность спасти их обоих. Но не представлял, КАК сможет это сделать.
Шерлок застонал еле слышно, и в этом не было больше ничего томного и соблазнительного, как и в неудобной, ограничивающей движения позе — лишь мука многократно насилуемого существа. Джон по-прежнему не видел лица Преданного, зато теперь мог прекрасно рассмотреть его связанные над головой руки, притянутые к изголовью кровати прочными ремнями.
