— Его? — король вскинулся, внезапно со всей отчётливостью вспомнив мучивший его совсем недавно кошмар. Отбросил одеяло, намереваясь встать, но тут же прикрылся снова. Под взмокшей от пота рубашкой было явно заметно так и не спавшее возбуждение, которое мудрый капитан предпочёл вежливо оставить без внимания.
Так и не уснув более до самого утра, невзирая на все микстуры талантливой леди Хупер, Его Величество встретил новый день в самом ужасном расположении духа. Теперь Шотландца, ко всему прочему, терзало ещё и осознание того, что он является клятвопреступником и предателем. Неверность Преданного можно было объяснить зависимостью от чужой коварной воли, стечением печальных обстоятельств, но что могло оправдать его, Джона Хэмиша Ватсона? И пусть это было лишь во сне, но короля не покидала мысль, что данное когда-то Шерлоку обещание нарушено, и в том виновна тёмная и постыдная, прячущаяся в самых глубинах естества, но неотъемлемая и неистребимая часть его собственной проклятой души.
Впрочем, он не искал себе оправданий — ничего подобного никогда бы не допустили рыцарская честь и мужская гордость Его Величества. Но надорванное многодневной пыткой сердце остро нуждалось хоть в каком-то утешении, и ноги сами принесли Джона туда, где, как ему казалось, он мог найти не только поддержку, но и понимание.
Королева, так мудро и своевременно проявившая сострадание к тягостному положению супруга, тем самым вновь открыв для себя кредит монаршего расположения, всё ещё пребывала в постели, нежа раздобревшее тело покоем и изысканным фруктовым десертом. При появлении короля, Её Величество тут же поспешила придать личику соболезнующее выражение и распорядилась принести государю утренний чай и все положенные к нему вкусности.
— Позавтракайте со мной, милорд, — проворковала она Джону, сопровождая слова участливо-извиняющейся улыбкой. — И простите, что принимаю Вас в таком виде. Доктор Андерсон беспокоится о моём здоровье и настаивает на постельном режиме.
— Что-то серьёзное, мадам? — забеспокоился король.
— Не думаю, но Вы же знаете Филипа — он мастер поднимать бурю в стакане воды. — Мэри вздохнула: — Доктор опасается преждевременных родов.
Пропуская мимо ушей эту уже незначительную для него ложь — обеспокоенная мать всего лишь пытается защитить себя и своего будущего ребёнка, разве это не её святое право во имя спасения? — Джон кивнул.
— Даже если господин Андерсон просто перестраховывается, никакая предосторожность не будет излишней, миледи. Берегите себя, умоляю! — сама мысль о том, что и это, уже заведомо любимое им существо может быть потеряно, вызывало у Джона дрожь. И хотя истинная причина королевского беспокойства была ясна Её Величеству, как божий день, тревога мужа была ей приятна.
— Разумеется, государь, я приложу все усилия, чтобы родить Вам здорового и крепкого наследника, — прислушавшись к себе, женщина тихонько рассмеялась. — И судя по тому, с какой силой малыш бьётся у меня под сердцем, он будет настоящим непоседой.
Мэри ласково погладила круглый живот и снова рассмеялась. Повинуясь непредсказуемому инстинкту, Джон протянул раскрытую ладонью вперёд руку:
— Я могу?..
— О, конечно, сир! Думаю, ребёнку будет приятно ваше прикосновение. Он так нуждается в нашей любви, Джон! Вы же будете его любить, государь? — в голосе королевы звучала скрытая за шутливостью надежда.
Дотронувшись до прикрытого тонким шёлком пеньюара лона, Его Величество с отчётливой ясностью ощутил крепкий толчок, за которым последовало ещё несколько ощутимых ударов, а затем под ладонью словно прошмыгнула взмахнувшая хвостом разгулявшаяся рыбка. Утешенное сердце короля сжалось от щемящей нежности:
— Я уже люблю его, Мэри. Очень люблю!
Счастливую семейную идиллию нарушил принёсший завтрак лакей, следом за которым в опочивальню впорхнула с крайне озабоченным видом вездесущая миссис Хадсон.
— Простите, Ваше Величество, — обратилась она к королеве, приседая в несколько старомодном реверансе, — и Вы, государь, но я решила, что дело не терпит отлагательств… — старушка помахала перед собой зажатым в сухонькой ручке запечатанным письмом.
— И что сие значит, миссис Хадсон? — не смогла сдержать недовольства Мэри, с сожалением чувствуя, как рука венценосного мужа соскальзывает с её живота, а всё только что принадлежащее ей одной монаршее внимание переключается на запечатанное сургучом послание.
— Я обнаружила это сегодня среди писем, полученных нашим благотворительным фондом, — закудахтала Марта, сопровождая свою суетливую речь выразительными жестами. — Лежало в корзине поверх остальной корреспонденции. Послание адресовано Вам, государь, но на нём стоит пометка «Шерлок», и я подумала…
— Дайте его сюда! Немедленно! — соскочив с кровати заметно расстроившейся супруги, Джон почти вырвал аккуратно сложенный лист и, не сказав больше ни слова, стремительно покинул апартаменты королевы, оставив обеих дам в недоумении и полном смятении чувств.
