— Минимизировать потери? Ты так это называешь? Пойдя на смерть?! Ты должен был рассказать!
— Нет, не должен! — бывший Преданный тоже шептал, но восклицательные знаки так и сыпались с рассерженно искривлённых губ. — Ты ни за что не отпустил бы меня! И остался бы под угрозой! И с моей стороны, и со стороны новых посягательств князя, что тут может быть неясно?!
— Шерлок…
— Я люблю тебя, Джон Ватсон Шотландский. Не потому, что Связь. Не потому, что считаю себя обязанным. А потому, что с некоторых пор иначе не представляю своего существования. ЭТО мой выбор. И я всегда выберу тебя. Даже если буду вынужден выбирать только из нас двоих. Неужели так сложно понять?
— Шерлок…
— Джон, если бы на тот момент можно было предпринять ещё что-то, я бы воспользовался шансом, поверь мне. Я знаю, что причинил тебе боль…
— Да чёрт с ней, с болью, Шерлок! — Джон едва не плюнул себе под ноги, но в последний момент сдержался. — Он чуть не убил тебя! Боль?! Да если бы тебя не стало по моей вине — я бы просто не вынес этого!
— Чушь! В чём тут была твоя вина? И к тому же, это Преданные погибают без Хозяина, а не наоборот!
— Хочешь проверить, чёртов идиот?! Действительно хочешь?! И не смей говорить, что моей вины в этом не было!
— Но…
— Ты МЕНЯ защищал, так что не стоит исключать эту переменную из своего уравнения!
— Джон…
— Я тридцать лет уже Джон!
Его Величество совсем не величественно, но крайне сердито сопел, глядя на своего любимого упрямца, который никак не хотел понять, что не один он выбирает именно так, что для них обоих уже давно этот выбор — без выбора. Шерлок склонил кудрявую голову, принимая эту нехитрую истину, и, наконец, осознавая всю полноту своего просчёта. Помолчал, переступив с ноги на ногу, поглядывая виновато и покаянно:
— Джон, ты простишь меня?
И король, истерзанное сердце которого и так заходилось от сострадания к израненному и едва избежавшему гибели другу, противореча себе самому, мгновенно устыдился накала собственной гневной отповеди:
— Проклятье… Не уверен, что это не я должен сейчас молить о прощении… — Джон нерешительно потянулся к своему возлюбленному, очерчивая ласковыми пальцами высокую скулу, привычным жестом спускаясь к невероятным, тут же приоткрывшимся губам. — Я не смог тебя защитить…
— Именно ты и защитил, Джон. Ты примчался за мной в Эплдор, очень вовремя, надо сказать, хотя я на это совершенно не рассчитывал. И потом, если бы не амулет… — отзывчивые губы легонько поцеловали коснувшиеся их пальцы.
— ТВОЙ амулет.
— Который ТЫ додумался передать…
Бархатистая ткань камзола чуть сминалась под осторожной ладонью, боящейся причинить боль едва затянувшимся ранам на груди, но другая, более решительная, плотно прижала её к отбивающему ритм сердцу:
— Там бинты. Не бойся, уже не больно.
Джон проглотил подступивший к горлу комок:
— Шерлок… Обещай, что никогда больше не станешь принимать таких решений в одиночку. Ты должен пообещать мне, Шерлок!
Тот несколько помедлил, оценивая былую и вновь приобретённую информацию о своём Джоне, и, вздохнув, кивнул:
— Хорошо. Я обещаю.
Сердце уверенно стучало, отзываясь покалыванием в прижатой к нему длани, отражаясь призывом в расширенных, почти затопивших светлую радужку зрачках, чуть приоткрытых пересохших губах, и Ватсон, не в силах более сопротивляться их притяжению, обхватил непокорную голову подавшегося навстречу с лёгким выдохом мужчины обеими ладонями, притягивая к себе, и зашептал, горячо, страстно, ещё виновато, но уже выметая из сознания все мысли, кроме одной: — Я так истосковался по тебе, Шерлок, иди ко мне, пожалуйста, пожалуйста…
Первый поцелуй после долгой разлуки, после чудесного спасения… Сравнить ли его с живой водой, дарующей исцеление? С освежающим дуновением ветерка, принёсшего прохладу и умиротворение среди раскалённой солнцем пустыни? Или, напротив, с самим распалённым светилом, греющим поначалу легко и неспешно, но постепенно, к полудню, набирающим силу, восторгая своей мощью и светоносной яростью всех, попавшихся на своём пути? Что может быть прекраснее? Ярче? Живительнее? И разрушительнее одновременно? Джон не знал. Да и не пытался осмыслить. Стоит ли осмысления то, что приходит само собой? Как дыхание, как напряжение мышц при ходьбе, как мелодия песни, что пела мать у твоей колыбели, когда ты был совсем ребёнком. С возвращением, мой Шерлок, моя любовь, с возвращением.
Тот согласно всхлипывал в ответ, притягивая себя к Джону, притягивая Джона к себе, борясь с крючками на камзолах, шнуровкой и мелкими пуговицами на рубахах, пытающимися помочь, но лишь усложняющими задачу попытками своего венценосного любовника делать то же самое, подставляясь под очередные поцелуи и сам целуя, целуя, целуя…
Знакомые до боли, но слегка уменьшившиеся за прошедшие месяцы в количестве охапки сена встретили их, предвкушающих и разгорячённых, памятным запахом сухой травы и едва сохранившимся ароматом летнего луга. «Я помню, помню,» — нежно зашептал Шерлок, почти привычно кидая свой плащ на колкое ложе и пытаясь опуститься на него, утянув короля за собой. Джон остановил, мотнув головой:
