— То, что сейчас есть между нами, трудно назвать традиционной Связью между Хозяином и Преданным. Основой подобных отношений прежде всего является физическая зависимость Идеального Слуги от Господина и безоговорочное подчинение, а этого, как тебе самому известно, больше нет… — Шерлок на мгновение замолчал, словно вспомнив о чём-то важном. Пристально уставился на Ватсона взглядом завзятого исследователя. — Кстати, мне хотелось бы уточнить: как именно ты понял, что всё изменилось?
— Серьёзно, Шерлок? — от неожиданности Джон даже рассмеялся. — Вот не когда, а именно как?
— Когда — это очевидно, — досадливо поморщился Его Высочество. — Я почти увидел твоё озарение там, на суде. — Он задумчиво прищурился, коснувшись губ кончиками сомкнутых домиком пальцев, и Ватсона окатило волной нежности при виде этого знакомого до боли жеста. — Скорей всего, сами путы разорвались, когда я решился и… сделал это. Убил князя… Хотя за общими ощущениями, перекрывшими всё, включая доступ воздуха в мои лёгкие, дошло до меня не сразу.
— И как? Что ты почувствовал, когда дошло? — теперь уже и у Джона в глазах читалась явная заинтересованность.
Непредсказуемое смущение окрасило лицо Шерлока восхитительным румянцем.
— Если честно, я почувствовал себя голым, — губы скривила сконфуженная улыбка, а бирюзово-озёрный взор предусмотрительно укрылся под опущенными ресницами. Казалось, бывшему рабу было нелегко признаться в подобном даже верному другу.
— Но почему? — удивлению Джона не было границ. — Разве ты не хотел этого? Не мог не хотеть… Это же как кандалы!
— Они были со мной много лет, Джон. Слишком долго, — неземные глаза снова были обращены на Шотландца, и застывшая в их льдистой глубине всё ещё не растаявшая до конца боль заставила сердце монарха тоскливо сжаться. — Да, я хотел. С той самой минуты, как ты зародил во мне призрачную надежду на подобный исход. Но не ожидал, что это станет таким… откровением… — Меж бровей легла печальная складка: — К тому же, на фоне гибели Чарльза Магнуссена моё желание утратило всякий смысл.
— Не говори ерунды! — возмущённо перебил Шерлока король. — Ты стал свободным — и это прекрасно! Разве может быть иначе?
Лазурное сияние подёрнулось пеленой невыразимой грусти, послав Ватсону невысказанный вопрос: неужели ты действительно ничего не понял, Джон? Вслух же было произнесено совершенно другое, хотя и довольно близкое по смыслу:
— Ты мне так и не ответил — как? Если бы для тебя это было таким же, почти физическим переживанием, ты ощутил бы его ещё там, в кабинете князя… — рассуждения, прерванные красноречивым молчанием и выразительным взглядом Шотландца, замерли на губах Холмса, приоткрывшихся в изумлённом озарении: — О! Ты почувствовал? Почувствовал, но не смог разобраться!
— Знаешь ли, я в ту минуту тоже был занят несколько иными заботами… — слегка натянуто рассмеялся Джон, испытывая одновременно неприятную дрожь от нахлынувших жутких воспоминаний и облегчение от осознания того, что весь этот ужас остался в прошлом. Но вспыхнувшие азартом глаза Шерлока были так настойчивы, что Его Величество не смог не удовлетворить их жадного любопытства, чувствуя, как возникшее было напряжение спадает вместе с каждым произнесённым словом этой странной исповеди:
— Мне тогда показалось, что внутри меня что-то лопнуло или взорвалось. И возникла пустота — тёмная, сосущая. Я чуть было не провалился в неё, не исчез в её омерзительном ненасытном брюхе. Но… Я не мог позволить себе исчезнуть, мне было необходимо выжить и защитить тебя, я был слишком занят, чтобы отвлекаться на что-то другое. И только позже, после того, как всё закончилось, когда тебя оправдали, когда я смог думать о чём-то кроме твоего спасения и увидел, как тебя обступают подданные английского престола, отделяя от меня, как надёжно и заботливо обнимает Майкрофт — до меня вдруг дошло, словно вспышка, озарение, что ты больше не зависишь от меня так, как раньше. Не знаю, не могу объяснить — как я это понял. Есть вещи, которые не нуждаются в объяснениях. Я просто знал и всё: ты больше не мой Преданный, — Джон вдохнул. — Только поэтому я и решился уйти. Не хотел мешать…
По мере того, как Его Величество описывал собственные ощущения, всё более оживляясь, Шерлоком, наоборот, овладевало необъяснимое оцепенение, превращая стремительного в каждом жесте молодого мужчину в неподвижную статую. Застывшая на лице страдальческая гримаса и потемневший отсутствующий взор не оставили у Джона ни малейших сомнений: сказанное им пробудило в бывшем Преданном личные, далеко не радужные воспоминания. И Ватсону не нужно было прибегать к помощи Связи, чтобы понять, какие именно видения сейчас терзают душу его избранника. С ласковой осторожностью тронув окаменевшее от напряжения плечо, Шотландец постарался поймать направленный в прошлое взгляд, желая как можно скорее вернуть дорогого сердцу друга к вполне благополучной действительности:
