— Откуда тебе всё это стало известно? — услышанное действительно походило на жуткую сказку и никак не хотело вязаться с тем впечатлением, что произвели Мастера-наставники Школы на шотландского монарха при личном знакомстве. В конце концов, эти люди оказали Его Величеству содействие как во время первого судебного процесса, так и в оправдании Шерлока во втором слушании. К тому же, они совершенно не были похожи на жестоких деспотов, способных издеваться над детьми, и Джон в последнее время вполне серьёзно стал задумываться над тем, что слухи, окружающие это таинственное заведение, слишком преувеличены. Теперь же его настроения по поводу Школы уверенно возвращалось на прежние круги — подвергать сомнению слова бывшего Преданного не было никакого резона. — Воспитанникам что — преподают историю Школы? Наставники не опасаются, что их секреты будут раскрыты?
— Нет, не преподают, но в школьной библиотеке я как-то наткнулся на дневники доктора Франкенштейна, — невозмутимо пожал плечами принц. — Основная часть записей, разумеется, была зашифрована, поэтому Мастера не считали необходимым прятать их более надёжно. К тому же, мало кто из кадетов интересовался чем-то, кроме заданной программы. Мне понадобилось около недели, чтобы разобраться с шифром.
— Но если зависимость от Господина — результат словесного воздействия, почему Преданные погибают, если их владелец уходит из жизни? — вновь нахмурил брови Шотландец, силясь уяснить и связать между собой все нюансы полученной информации.
— Гибель Идеального Слуги наступает не от каких-либо физиологических изменений, вызванных кончиной Хозяина, хотя из-за Связи эта смерть и воспринимается, как собственная, а от глубокого чувственного осознания бессмысленности дальнейшего существования. Проще говоря, исчезает всякое желание жить, и Преданный умирает от безотрадной тоски и апатии, не позволяющей удовлетворять элементарные потребности тела. Что же касается проводимых в Школе операций, то они пока ещё слишком далеки от совершенства, чтобы обеспечить такое мощное и сложное влияние. Разумеется, Мастера-хирурги продолжают исследования доктора Франкенштейна, но после его открытий существенно продвинуться в этом направлении так и не удалось. К тому же, Наставники не хотят портить будущий товар уродливыми шрамами, — голос Холмса стал совершенно ледяным, а взор помрачнел, словно перед грозой, — поэтому иглы вводятся в мозг воспитанников через небольшие отверстия, просверленные в кости черепа, почти вслепую. Во многом успех таких операций зависит от удачливости хирурга — некоторая часть попадающих в их руки детей попросту не выживает после подобного вмешательства, есть и такие, что превращаются в бессловесных и бездумных животных, служа впоследствии материалом для дальнейших экспериментов и наблюдений. С теми же, кому удаётся сохранить жизнь и разум, дальше работают Мастер-душевник и прочие наставники.
— Дьявол! — не в силах больше сдерживаться, Джон вскочил с места и принялся мерить пространство конюшни размашистыми шагами, непроизвольно сжимая кулаки и бормоча невнятные угрозы и проклятия в адрес злополучной Школы, всех её служащих, а особенно — основателя доктора Франкенштейна. Приблизившись к Шерлоку, наблюдавшему за перемещениями Его Величества со смесью тревоги и понимания, он схватил молодого человека за плечи и произнёс, глядя в лазурную глубину глаз возлюбленного:
— Клянусь — я покончу с этой Школой! Дай только добраться до Эдинбурга — и я найду способ прикрыть сие отвратительное заведение, в котором детей калечат и истязают ради безбожных экспериментов и наживы!..
Прерывая гневную речь монарха из-за двери конюшни донёсся какой-то невнятный шум.
— Что там ещё? — недовольно вскинулся Его Величество, совершенно не обрадованный перспективой быть обнаруженным кем-то из постояльцев или работников заезжего двора в столь сомнительном и интимном виде, как отсутствие штанов и спущенная с одного плеча расхристанная сорочка.
— Полагаю, это старший сын хозяина гостиницы, пришедший задать корма лошадям, которого не пускает выставленная капитаном Лестрейдом охрана, — невозмутимо и исчерпывающе пояснил Шерлок, секундно прислушавшись к глухому бубнению.
— Думаешь, Грег поставил стражников караулить конюшню?
— А Вы сомневаетесь в командире Вашей личной гвардии, государь?
— Только не в Грегори! — убеждённо тряхнул взлохмаченной головой король и, на секунду призадумавшись, полюбопытствовал: — А капитану тоже не следует говорить о… тебе?
— Ему можно, — смилостивился принц, прекрасно понимая желание Джона хоть с кем-то поделиться столь долгожданной и выстраданной радостью. — Лестрейд — надёжный и верный товарищ, умеющий хранить секреты. К тому же, он ведь и так в курсе почти всего, милорд, не так ли?
Гомон у входа в конюшню меж тем утих, но вслед за этим в дверь осторожно постучали, и голос помянутого добрым словом командира охраны произнёс негромко, но настойчиво:
— Ваше Величество! Прошу прощения, но госпожа королева и леди Хупер уже проснулись и ожидают Вас к завтраку.
