Рассвет, наступивший вслед за бессонной, наполненной прожектами об изведении со свету ненавистного разлучника ночью, не принёс Её Величеству ни облегчения, ни умиротворения. Едва лишь утренний чай был выпит, а залёгшие под покрасневшими от недосыпа глазами тёмные круги скрыты тончайшим слоем дорогой пудры, привезённой из далёких восточных стран, как относительное спокойствие королевы нарушилось отзеркаленным дежавю вчерашнего визита бывшего Преданного, на сей раз воплотившимся в образе возникшего на пороге её апартаментов венценосного супруга.
Под строгим взглядом Ватсона вся прислуга тут же поспешила покинуть спальню государыни, предоставив возможность почтенному семейству выяснять возникшие между ними вопросы тет-а-тет.
Помня о своей непростительной ошибке, допущенной после оглашения Преданному оправдательного приговора, а также о поведении Его Величества по дороге из Лондона в родной Эдинбург, красноречиво засвидетельствовавшем не только охлаждение Шотландца к проявившей двуличие супруге, но и возродившееся подозрение ко всем её поступкам и намерениям, Мэри встретила мужа весьма настороженно, гадая кроме всего прочего, не является ли предстоящий разговор следствием её пикировки с Шерлоком накануне. Что ж, если это и было так, то избежать неприятной беседы всё равно вряд ли удастся.
Кое-как взяв себя в руки и пытаясь соблюсти соответствующие её высокому положению приличия, Мэри выдавила из себя жалкое подобие приветливой улыбки, рассчитывая хотя бы на то, что счастливый в своём воссоединении с возлюбленным Джон будет с ней не слишком строг.
Впрочем, окончательно разочарованный попыткой королевы, беспринципно использовавшей всю трагичность последних событий и проистекающую из этого душевную уязвимость монарха, чуть было не лишившегося любимого друга, манипулировать им, наследник Дома Ватсонов на сей раз был настроен весьма решительно и проявлять излишнее великодушие явно не собирался. Наоборот: в движениях и голосе Его Величества чувствовалась непоколебимая твёрдость, о существовании которой многие обычно легкомысленно забывали, введённые в заблуждение свойственной Шотландцу в повседневности снисходительностью натуры.
— Миледи, я искренне рассчитывал на то, что мы сможем быть друзьями, но вы сами лишили меня возможности доверять вам, — начал Джон без всяких вежливых предисловий, стараясь покончить с неприятным разговором как можно быстрее. — Ваше лицемерие не знает границ… Мало того, что для своих целей вы воспользовались труднейшим моментом моей жизни, так ещё и всё ваше показное сочувствие к дорогому для меня человеку, который, как вы сами в своё время заметили, не только отомстил за вашу поруганную честь, но и избавил вас от опасности дальнейших козней со стороны князя Магнуссена, оказалось лишь лживой маской, скрывающей истинные побуждения движущего вами корыстолюбия.
Женщина встрепенулась было, намереваясь хоть как-то оспорить выдвинутые против неё обвинения, но король, предостерегающе вскинув руку, пресёк неуверенную попытку оправданий всё тем же жёстким тоном:
— Не вздумайте говорить мне о чувствах! Думаю, вы никогда не испытывали ко мне ничего, кроме прагматичной заинтересованности. Если у меня и оставались какие-то заблуждения на этот счёт, то ваши последние поступки окончательно развеяли все сомнения. И теперь я не вижу смысла в дальнейшем искажении истины. Будем честны: наш брак изначально был ошибкой и обманом, за который мы оба ответственны. Давайте же разделим бремя этой ответственности по справедливости. Я предлагаю вам сделку, мадам.
Его Величество помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил тоном игрока, раскрывающего перед противником все свои карты:
