И всё же, даже чувствуя себя лисой, загнанной умелыми охотниками, Мэри не могла смиренно принять выпавший на её долю жребий. Ватсон, отличавшийся великодушием и благородством, не спешил уподобляться безжалостным тиранам, но кто знает, какими будут действия добросердечного короля, когда откроется её подлинное участие в незавидной судьбе монаршего избранника? Стоит Шерлоку вспомнить, достаточно сказать своему августейшему любовнику всего лишь несколько слов — и в глазах Джона она из несчастной жертвы, пытающейся просто бороться за место под солнцем, превратится в вероломную пособницу коварного князя. Сможет ли Его Величество простить её тогда, даже ради ребёнка? Сможет ли, зная обо всём, подтвердить силу заключённой сделки, этого снисходительного союза двух недосупругов с обоюдными привилегиями?
Зябко поёжившись от тревожных мыслей, словно от налетевшего ледяного ветра, женщина поплотнее закуталась в наброшенную на плечи шёлковую шаль. Похоже, ей всё же придётся пойти на предложенные Шотландцем условия. Другого выхода просто нет. Пока нет. А там будет видно. В конце концов, у неё есть ещё один, последний козырь. Если разоблачение и наказание будут неизбежны, она уж постарается сделать всё, чтобы правда об отцовстве её малыша стала достоянием общественности и спровоцировала скандал, которого так желает избежать король.
Представив, какой переполох сможет вызвать среди правящих домов Европы её откровенное признание, Мэри позволила себе исполненную злорадства усмешку. Подобная информация способна нанести ощутимый ущерб репутации как шотландского, так и английского двора. Что ж, похоже, благородные любовники недооценили своего обманчиво бессильного белокурого противника, и этим грешно было не воспользоваться.
Слегка успокоившись, королева вернулась в покои и приказала подать фруктов и сладостей, всем своим видом излучая безмятежное благодушие. Роль кроткой овечки всегда удавалась ей блестяще.
— Значит, Вы всё-таки отправили Гранд-Мастеру гневное послание, сир, — констатировал Преданный, войдя в королевский кабинет и едва успев обменяться с его задумчиво уставившимся в окно хозяином утренним приветствием.
— Но откуда ты?.. — Джон скользнул по письменному столу рассеянным взглядом: письмо он действительно написал и отослал не более десяти минут назад, но никаких следов этого действия на рабочем месте монарха не было. — Читаешь мысли?
Шерлок досадливо дёрнул бровью, поясняя привычной скороговоркой:
— На среднем пальце Вашей левой руки небольшое чернильное пятнышко — Вы писали, но приём начнётся только через час, значит, это было письмо, а не подписание указов, причём что-то личное, иначе бы Вы продиктовали его секретарю. Направляясь сюда я столкнулся с королевским гонцом, одетым и снаряжённым для поездки — Вы спешили отправить письмо как можно скорее. Судя по Вашему всё ещё хмурому выражению лица и грозно раздутым ноздрям, послание носит воинственный характер, а так как, насколько мне известно, никому, кроме Школы Идеальных Слуг, мой король объявлять в ближайшее время войну не собирался — вывод напрашивается сам собой. — В глубине пронзительно льдистых глаз мелькнуло знакомое озорное лукавство: — Так что не беспокойтесь, государь, Ваши мысли остаются в полной неприкосновенности.
— Да, я написал Гранд-Мастеру, — подтвердил король и непонимающе пожал плечами, — но ты, как видно, этим не очень доволен? Объяснишь причину?
— Меня тревожит не сам факт отсылки письма, Джон, — переходя на доверительный тон покачал головой принц, — а его последствия. Могу я узнать, что в нём?
— Ничего особенного, — отойдя от окна, Ватсон занял место за столом и, предчувствуя непростой разговор, слегка насупился. Он был уверен, что Шерлок поддержит его действия в отношении жуткого учреждения целиком и полностью, и был смущён явным недовольством возлюбленного. — Я написал главе Школы, что знаю о всех творящихся в их заведении ужасах из первых рук, и пригласил его в Эдинбург, чтобы лично поставить в известность о тех шагах, что будут мной предприняты в том случае, если Мастера добровольно не прекратят свою отвратительную деятельность.
— И что ты намерен предпринять, Джон? Надеюсь, не карательную экспедицию?
— Увы! — вздохнул король с совершенно искренним сожалением. — Это было бы настоящим беззаконием и самоуправством, хотя и решило бы все вопросы быстро и легко. Школу защищает указ моего прадеда, скреплённый печатью Дома Ватсонов. Не будь его, я давно бы закрыл сей дьявольский пансион, — добавил он почти мечтательно.
— Полагаешь, это было бы так легко? — прищурился Преданный.
