Но если высшие силы и намерены были сопутствовать королю Джону в его благородном деле, несовершенная человеческая природа, напротив, не замедлила внести в стройные планы монарха свои неприятные коррективы, представ перед рассерженным Величеством в облике столь же самонадеянного, как и хозяйственного, командира данерского гарнизона.
Как только государь отдал приказ открыть огонь из имеющихся пушек по курсирующим в опасной близости от берега ирландским галеонам, капитан Кеннеди, побелев физиономией и нервно задёргав глазом, пустился в какие-то не вполне внятные оправдания, суть которых сводилась к одному: выполнить королевское повеление если и не невозможно, то крайне затруднительно. На гневное требование Его Величества объяснить ситуацию, заикающийся комендант кое-как ответил, что пушек в крепости всего две, и хотя направлены они, как и положено, в сторону моря, но тот сектор, где находятся вражеские корабли, простреливать никак не могут, потому как зона сия для крепостной артиллерии является недоступной. На взбешённое монаршее: «Так переставьте пушки! И ядер не жалеть!», — капитан, ещё более бледнея, пояснил, что орудия эти старого образца, слишком тяжёлые и громоздкие, и перенести их на другую позицию довольно проблематично, да и особого смысла не имеет, так как запас снарядов к ним более чем скромен и может обеспечить не так много выстрелов.
Возмущение Шотландца несколько разбавилось крайним недоумением.
— Как такое возможно? — грозно наступая на коменданта и непроизвольно сжимая кулаки, гневно прошипел он. — Ещё в прошлом году я подписал указ о перевооружении береговых крепостей. Вам ведь должны были выделить средства на приобретение новых пушек и боеприпасов к ним, нет? Не успели, лентяи?
— Умоляю, Ваше Величество! — казалось, наследник гордой фамилии одного из самых влиятельных равнинных кланов готов был упасть перед Ватсоном на колени, раскаиваясь в допущенном промахе. — Каюсь — это моя вина! Но ведь я хотел как лучше. Пираты в этих краях уже лет семь как вообще не появлялись, да и с соседями у нас мир, а от мелких разбойничьих набегов пушками не защитишься. Тут ручницы и арбалеты сподручнее, вот я и пустил деньги на покупку именно такого оружия и припасов к нему. А ещё мечи и новые доспехи. У меня все документы в порядке, можете лично удостоверится. Я же думал — так разумнее будет выделенные финансы использовать. Кто же знал, что ирландцы на нас пойдут?..
— Думал? Разумнее? — по мере того, как щёки и лоб коменданта принимали всё более блёклый окрас, лицо короля наливалось гневным румянцем. Голос, не повысившись ни на октаву, приобрёл настолько жёсткие ноты, что, казалось, монарший гнев, сгустившийся над повинной головой служаки, легко было потрогать на ощупь.
Стоящий рядом Грег, вопреки своей личной непричастности к ситуации, невольно поёжился.
— Да знаете, что я с вами сделаю за такое самоуправство? — Джон в глухой ярости скрипел зубами и уничижительно щурился: — Когда дан чёткий приказ, ваша задача — не думать, а выполнять. Или полагаете, капитан, что вы умнее короля и министров, вместе взятых? А если поблизости ещё ирландские корабли шастают? С пушками, между прочим! Чем отбиваться будем? Мечами? Арбалетами?!
Господин Кеннеди, в полной мере осознавая допущенную им оплошность, лишь растерянно хлопал глазами да судорожно раскрывал и закрывал рот, стараясь пропихнуть воздух в перехваченное спазмами горло. На его холёном лице читалось глубочайшее раскаяние и такое же смирение перед всеми возможными карами, которое, впрочем, ничуть не смягчило праведного негодования шотландского монарха:
— А может, это попросту саботаж? — пошёл король на новый круг обвинений, наседая на бедолагу, который, несмотря на рост, на полголовы превышающий достижения в том своего сюзерена, взирал на него снизу вверх испуганно-затравленным взглядом. Язвительное шипение ожидаемо, но от того не менее страшно, переросло в неистовый рокот: — Продались ирландцам? Да я вас под трибунал отдам! Или прикажу казнить без суда и следствия, по законам военного времени, как злостного вредителя!
— Н-н-нет, государь! — капитану, наконец, удалось выдавить из себя свистящий хрип. — Я ни за что бы не пошёл на сговор с врагом! Накажите меня так, как сочтёте нужным, но не обвиняйте в измене!
— В каземат его! — махнул рукой король, чьё негодование явно достигло апогея. — Позже разберёмся, сейчас времени нет. — И тут же развернулся к заместителю проштрафившегося коменданта, застывшему рядом бледным до мраморности изваянием и, похоже, даже пытающемуся не дышать: — Пушки перенести. Чего бы это ни стоило. Противник не осведомлён о наличии, точнее, об отсутствии у нас боеприпасов, поэтому даже несколько прицельных выстрелов могут стать решающими или хотя бы сослужить добрую службу, припугнув корабли. — После нескольких глубоких вдохов-выдохов монаршая ярость была-таки взята под контроль, и накал страстей заметно пошёл на убыль: — И принимайте на себя командование, лейтенант Фергюссон.
