— Но ведь он не узнает? — требовательно взглянула на него Мэри, стараясь, чтобы ни во взгляде, ни в голосе не проскользнула даже тень неуверенности. Она не имела права быть слабой с этим демоном, чья воля после гибели Хозяина была подобна изменчивому ветру. — Не так ли, Джим? Ты обещаешь мне?
— Обещаю, красавица, — белозубая улыбка по-прежнему выражала полное благодушие, чуть приправленное перчинкой иронии. — Клянусь: когда всё закончится, у сира Майкрофта не останется ни малейшей возможности причинить тебе вред.
Не сказать, чтобы заверения хитрого безумца в полной мере успокоили Её Величество, но объединяющая их с Джимом ненависть к темнокудрому любовнику Шотландца была так велика, что королева готова была рискнуть и довериться даже владыке преисподней, лишь бы избавиться от заклятого соперника. И рука будущей матери ничуть не дрогнула, когда Преданный, разлив так и не тронутое в ходе разговора вино, с самым пафосным видом поднёс ей один из бокалов.
— Занавес поднят, Ваше Величество. Начнём нашу маленькую пьесу?
Легко чокаясь хрустальной гранью, Мэри язвительно скривилась:
— Только давай без лишних драматических эффектов.
Ещё не осознав причины пробуждения, но ясно чувствуя панически вибрирующую нить Связи, Джон распахнул глаза, безжалостно резко выдернутый из глубины тревожной дрёмы, в которую погрузился лишь час назад, неудобно примостившись на краю не рассчитанной на двоих кровати Преданного и так и не удосужившись раздеться. Взгляд монарха, тут же достигший крайней степени изумления, растерянно вперился в представшую перед ним жуткую картину: безумно ухмыляющийся магнуссеновский фаворит Джим — воплотившийся кошмар последних дней — и задыхающаяся в его жёстком захвате Мэри, с искажённым страхом бескровным лицом беззвучно рыдающая под дулом пистоля, приставленного к её белокурому затылку. Вскинувшийся, видимо, на пару мгновений раньше возлюбленного Шерлок напряжённо замер рядом, не дыша, насколько возможно закрывая забинтованным плечом своего короля и судорожно зажав в кулаке край откинутого покрывала.
«Грег! — единственно возможное объяснение пронзило оборвавшееся сердце Шотландца ледяной тоской: — Неужели убит? Неужели все мертвы?» В это не хотелось верить, но как иначе княжескому Преданному удалось попасть в надёжно охраняемые покои, Джон не представлял. Предположение о более чем вероятной гибели друга детства, давно ставшего для Его Величества чуть ли не братом, на секунду оглушило и ослепило монарха, но смертельная угроза — не столько собственной безопасности, сколько жизням близких людей — не оставляла времени на скорбь и отчаяние. Осторожно, чтобы не спровоцировать опасного захватчика, Джон поднялся с кровати и отступил на несколько шагов в сторону, пытаясь отвлечь внимание мстителя от Шерлока на себя. Но трюк не удался: не отрывая от Ватсона насмешливого взора, Джим выбросил вперёд руку, которой до этого придерживал королеву, и, не глядя, но с ювелирной точностью наставил зажатый в ней второй пистоль на ненавистного собрата по служению. Мэри, получив возможность свободно вдохнуть, жалобно всхлипнула, под уткнувшимся в затылок дулом не решаясь на что-то большее.
— Чего ты хочешь? — непроизвольно вырвавшийся у Джона вопрос, бессмысленность которого он и сам прекрасно понимал, заставил кареглазого Преданного рассмеяться — звонко и почти счастливо.
— Как это «чего»? — удивлённо взлетевшие брови придали весёлому лицу совершенно невинное выражение. — Я хочу поиграть с тобой, Джонни. Милорд обожал игры, твой дружок знает об этом, как никто другой, — направленный в сторону Шерлока пистоль указующе дёрнулся. — А вы с князем ведь так и не доиграли, помнишь? Я пришёл завершить начатое. Вот только правила несколько изменились. — Джим восторженно округлил глаза и ощерился. — Тебе нынче предстоит захватывающий выбор! Посмотрим, в ком ты больше заинтересован: в жене или в любовнике? Кого предпочтёшь, тот и останется жить.
Джон сглотнул. Совершенно очевидно получая удовольствие от растерянно-ошалевшего выражения на лице короля, бесчинствующий безумец ещё больше растянул губы в ехидном оскале:
— Итак, выбираем между беременной сучкой и дрессированным кобелём! Хотя… — деланно-задумчивый взгляд лениво перетёк с короля на застывшего изваянием принца, — скорее уж между двумя сучками. Какая дороже, Ваше Величество?
Вульгарная наглость издевательского предложения притупила растерянность, отозвавшись гневной яростью в груди Шотландца, не имеющего привычки и нужды спускать рискнувшим выступить против него нахалам и куда меньшую дерзость, но оружие, одновременно наведённое на двух важных — пусть и по разным причинам и не в одинаковой степени — для Джона людей, не позволяло предпринять каких-либо решительных действий. Будто уловив монаршее негодование, Джим тут же прищурился и предостерегающе зацокал языком:
— Даже не думайте, сир! Дёрнетесь — и я враз продырявлю обе мишени, а вы останетесь вообще ни с чем. Да и к чему портить такое развлечение?
