Миссис Хадсон, бесконечно счастливая тем, что её мальчикам уже значительно лучше, с молчаливого согласия государя и со всем присущим ей энтузиазмом взяла на себя не только ответственность заботы о младенце, но и подготовку предстоящих крестин престолонаследника. Доктор Бэрримор, впечатлившись показательной стремительностью и коварной неожиданностью сюрпризов, преподносимых изменчивой фортуной, и придя на их основании к выводу, что надо успевать воплощать мечты, пока злодейка-судьба не выкинула какой-нибудь очередной каверзный фортель, после недолгого сосредоточенного раздумья, потребовавшегося не для принятия решения, а скорее, для того, чтобы собраться с духом, торжественно сделал леди Хупер предложение руки и сердца, которое — надо отдать должное прелестной целительнице — было принято с не большим промедлением и даже с видимым удовольствием. Однако новоиспечённая невеста поставила избраннику непременное условие: официально о помолвке счастливая пара объявит лишь тогда, когда Его Высочество придёт в себя окончательно и бесповоротно, дабы и он получил возможность в полной мере насладиться праздником, свершению которого в каком-то смысле поспособствовал. Искренне считая господина Шерлока своим другом и в душе надеясь на взаимное благорасположение высокородного англичанина, Джон Бэрримор принял сие требование с безусловным согласием. Сам же король, не имея больше насущной необходимости денно и нощно находиться возле Преданного, дабы поддерживать его душевные и телесные силы, смог, наконец-то, уделить внимание и государственным вопросам, изрядно накопившимся и терпеливо ожидающим высочайшего решения.
Впрочем, прежде чем с головой окунуться в державные хлопоты, Шотландец озаботился ещё одним связанным с недавними фатальными событиями делом, важность которого ничуть не уступала его конфиденциальности.
Закрывшись в кабинете наедине с командиром своей личной охраны, Его Величество потребовал подробно доложить о порученном ранее расследовании и был немало — хотя и не сказать, что неожиданно — огорчён предоставленным капитаном отчётом.
Озадаченно хмурясь и осторожно подбирая слова, Лестрейд сообщил королю, что разбирательство зашло в глухой тупик, выход из которого, несмотря на простоту и действенность, вряд ли придётся государю по душе.
Как оказалось, единственным человеком, чья причастность к коварному плану эплдороского Преданного если и не являлась бесспорно доказанной, то выглядела достаточно вероятной, была служанка Её Величества, та самая, из-за слёзных причитаний которой о якобы исчезнувшей госпоже капитан с доброй половиной охраны покинул пост у дверей принадлежащих Шерлоку апартаментов, тем самым предоставив Джиму возможность осуществить свой дьявольский замысел. Если остальные допрошенные, в силу различных, но одинаково убедительных причин не вызвали у бдительного и опытного командира лейб-гвардии серьёзных подозрений, то показания девицы, на первый взгляд искренние и бесхитростные, при тщательном анализе всё больше походили на попытку выгородить себя, представившись всего лишь прилежным исполнителем, ничего не ведающем о реальной цели выполняемых поручений.
Обливаясь слезами и без конца шмыгая покрасневшим распухшим носом, горничная, в ответ на требование капитана объяснить своё сомнительное поведение в ту роковую ночь, сперва попыталась оправдаться нашедшим на неё спросонья затмением рассудка, а после, когда Лестрейд, скорчив ужасающую гримасу, грозно намекнул на более жёсткие методы дознания, пролепетала, что приказ отвлечь охрану ей дала сама государыня — уж кто её знает, зачем и для чего. Затем, движимая то ли страхом, то ли лукавым расчётом, девица припомнила, что незадолго до печальных событий она передала госпоже записку от некоего молодого человека, служившего приказчиком в галантерейной лавке и по её описанию очень похожего на княжеского Преданного. Содержание записки, сожжённой королевой собственноручно, осталось горничной неизвестным, но девушка с самым невинным видом предположила, что это был ответ на какой-нибудь заказ Её Величества — а о чём ещё мог писать государыне купеческий служка? Увидев же мёртвое тело ночного татя, предъявленное ей капитаном для опознания, служанка, побледнев и закачавшись на подгибающихся ногах, подтвердила, что это и есть тот самый приказчик, но как он попал в замок она не знает, и кто бы мог ему в этом помочь — даже предположить не может. Правда, получив записку, госпожа изволила лично посетить лавку, чтобы выбрать ткани, однако парня там уже не было, да Её Величество о нём и не спрашивала — зачем ей?
