— Я такой предсказуемый? — Ватсон криво усмехнулся, заново переживая давние, круто изменившие его судьбу события — теперь уже с несколько иными эмоциями. С удивлением он отметил, что не разгневан и даже не обижен на Шерлока, однако чувствовать себя одураченным глупцом было всё-таки гадко и противно.
— Нет, — быстро мотнул головой Преданный. — Но просчитывать поведение людей для меня не составляет особого труда, ты же знаешь. — Шотландец с пониманием хмыкнул, а Холмс продолжал вещать: — Разумеется, об антидоте я тоже позаботился заранее. Вот только составляя его в полумраке школьной лаборатории, куда проникнуть незаметно можно было лишь ночью, я, похоже, в то же время планировал с помощью разработанной мной дополнительной химической формулы добиться несколько другого эффекта.
— Похоже? — Ватсон, как всегда, вычленил самое важное, и Шерлок восхищённо моргнул.
— Джон… Каким бы строптивым я ни был, но всё-таки оставался Преданным. Каждая осознанная, не допускающая двоякой трактовки мысль не в пользу Хозяина заканчивалась болевым шоком. Я балансировал на острие, действовал на инстинктах, не давая себе до конца осмысливать происходящее, но самым краем сознания понимая, что, возможно, это мой единственный шанс. Это сейчас я могу разложить всё по полочкам, вспомнить, оценить… Тогда же подобное могло закончиться для моего разума достаточно плачевно.
— И какого же эффекта ты добивался? — предугадывая ответ, но горячо желая услышать его именно из уст возлюбленного, Ватсон невольно задержал дыхание. В глазах Шерлока отразилось понимание этой настороженной надежды, и он, отметая всякие сомнения, подтверждающе кивнул:
— Стараясь не зацикливаться на неправильных целях, я, тем не менее, тайно надеялся сохранить изначальный смысл процедуры неизменным: разрушить давление постоянно приносящей боль Связи, что была создана между мной и Чарльзом, и заменить её на новую — с тобой. Конечно, проще всего было бы вообще не использовать противоядие, но, повторюсь, получив от князя конкретный и однозначный приказ, я не мог открыто ему не повиноваться. Внесение же незначительных, почти нечаянных корректив в состав снадобья привело к необходимому результату без побочных осложнений.
— И это ты называешь — без осложнений?! — Шотландца бросило в жар, и он подался вперёд, судорожно вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — Я был уверен, что ты на самом деле умираешь! Я же это чувствовал! Или это тоже была имитация?
— Нет, Джон. И ты прав — я действительно едва не умер. Но, полагаю, даже этот вариант являлся для меня более приемлемым, нежели возвращение к князю. Опять же — на неосознанном, скрытом от самого себя уровне. В конце концов, самоубийство было неизбежным, останься я Преданным Магнуссена. Учитывая наше с ним несоответствие, рано или поздно это бы произошло. Думаю, вкупе с исходящим от тебя зовом Идеальной Связи, осознание сего факта и дало мне возможность обмануть защитный механизм, призванный оберегать выпускников Школы от ненужного и опасного своеволия.
— Похоже, ты и впрямь всё предусмотрел, — даже будучи жертвой задуманной и воплощённой Холмсом мистификации Шотландец не мог не восхититься отточенным мастерством этого невероятного и изощрённого ума.
— Однако кое-чего я всё же не учёл, — возразил Преданный, мрачнея. — Предполагая в процессе разработанной операции лишь собственное лицедейство и намеренные повреждения тела, не слишком серьёзные, но достаточные для создания должного впечатления у Мастеров Школы и… остальных персон, вовлечённых в сию аферу, я не подумал о том, что Чарльз Магнуссен сочтёт всё это недостаточным и захочет подогреть накал достоверности моего побега, отдав приказ, не в силах сопротивляться которому я реально буду доведён до состояния крайне катастрофичного… — В наступившей на секунду тишине слышно было лишь потрескивание поленьев в камине — дождь, едва начавшись, стих, хотя затянутое серыми облаками небо так и грозило медленно окунуться в подступающие сумерки, не давая протиснуться за пелену хмари ни одному солнечному лучу. Джон судорожно сглотнул. — Связь обязала меня выполнить то, что я по сути своей натуры никогда бы не сделал добровольно, и она же, сохраняя мой разум от неизбежного саморазрушения, заставила всё забыть, позволив придти в себя лишь у ворот Школы. Действительно не помня ничего, что касалось совершённого мной злодеяния, я при этом отлично осознавал и поставленные передо мной цели, и оговоренные способы их достижения. И ещё — я по-настоящему был очень и очень болен…
Образ того, каким он увидел Шерлока в охотничьем поместье, живо дополнился всё ещё свежими воспоминаниями об эмоциях, переданных Связью в тот момент, когда рухнул барьер спасительного забвения, и Джона невольно передёрнуло:
— Странно, что после всего ты вообще остался жив!
— В этом как раз нет ничего странного, — чуть пожал плечом Преданный. — Князем мне дан был категорический приказ выжить… При любых обстоятельствах.
— И Чарльз был уверен, что это сработает? — не унимался Шотландец.
