Лейстрейд, высокий и статный воин, уже далеко не юноша, но и не человек преклонного возраста, с красивыми карими глазами, не дававшими покоя многим придворным дамам, и уверенной выправкой бывалого солдата, что тоже добавляло ему немало плюсов со стороны воздыхательниц и безоговорочного признания его превосходства со стороны подчинённых, служил начальником стражи с первого дня правления молодого монарха. Не имея привычки к вычурной одежде, так любимой иными придворными, и полностью подражая в этом своему сюзерену, он, тем не менее, пользовался славой не только отличного бойца и прозорливого командира, но и галантного кавалера. Король же, не раз испытавший своего телохранителя во всевозможных переделках, в коих в полной мере смог оценить и ум, и смелость, и предельную честность последнего, давно привык доверять тому полностью и безоговорочно.
Поэтому Его Величество преспокойно откинулся на мягкое сидение, обитое зелёным бархатом, и смежил веки, пытаясь отключиться от происходящего вокруг. Мысли закружились, слились в одну бесконечную фразу, перед закрытыми глазами заплясали тексты составленных меморандумов, цифры, выкладки, цепляющие сознание плотной сетью, не дающей соскользнуть в беззаботное блаженство сна.
Предстоящее собрание глав государств Объединённой Европейской Империи было слишком важным и даже знаковым для шотландского короля: именно во время него Джон был намерен выступить с предложением о повсеместной отмене рабства во всех странах, входящих в Империю, и принятии единого для всех её граждан закона о правах, свободах и их защите. Весь последний год он посещал либерально настроенных имперских правителей, склоняя их на свою сторону, причём делать это нужно было крайне осторожно и дипломатично, ведь открытая агитация за любой конкретный государственный строй была запрещена — это являлось одним из непременных условий объединения враждующих между собой держав в одно мощное и мирное государство.
Где-то логикой и аргументами, а где-то лестью и уговорами, но ему удалось сколотить негласную коалицию, при поддержке которой Джон надеялся если не реализовать свой проект, то хотя бы привлечь к нему внимание. В конце концов, пока в доброй четверти земель, составляющих Империю, будет процветать феодализм, ни о каком активном и продуктивном развитии державы и речи быть не может.
Король тяжело вздохнул. Безусловно, отстоять подобную реформу будет крайне сложно. Те, кто привык к абсолютной власти над другими людьми, никогда не откажутся от неё вот так запросто, даже если это сулит прогресс и общее повышение уровня благосостояния. Впрочем, у тех, кто принимает решения, с уровнем жизни и так всё отлично: выжимая последние соки из собственного народа, такие правители отличаются особой тягой к роскоши и праздному прожиганию своего существования.
Нынешний Король-Император Майкрофт Холмс — кстати, тоже выходец с Британских островов, владетель английского престола, временно оставленного им ради имперского трона — в этих вопросах был очень осмотрителен и придерживался мнения, что форсировать события не стоит, дабы не внести раздор между союзниками. Он был уверен, что культурный обмен, невольно сопровождающий постоянно расширяющуюся торговлю, неизбежно приведёт к смене государственного строя в более отсталых государствах. Но Майкрофт был зрелым и опытным политиком, у Джона же не доставало терпения спокойно и отстранённо наблюдать за той, с его точки зрения, несправедливостью, которая творилась во многих частях Империи. Хотя… Возможно, сир Майкрофт прав, и плохое согласие лучше, чем любой конфликт.
Джон заворочался, устраиваясь поудобней. Сон всё не шёл, а разворошённые мысли увлекали его к воспоминаниям детства. Хотя и размыто, но он всё ещё помнил те времена, когда вся Европа пылала в пожарах междоусобиц. Многочисленные королевства, княжества и графства бесконечно шли друг на друга войнами, ввергая свои народы в нищету и разорение. То там, то здесь вспыхивали голодные бунты, подавляемые жестоко и кроваво. Далёкую от материка Шотландию все эти беды затрагивали лишь краем, но и этого было достаточно, чтобы превратить потенциально богатую страну в едва сводящую концы с концами провинцию. Одно содержание военного флота, призванного защищать королевство от набегов с моря, приводило к постоянным повышениям налогов и, как следствию, бедственному положению населения.
