В последнее время Его Величество испытывал к ней всё возрастающий интерес, быстро перерастающий в симпатию. Леди Морстен служила при дворе уже несколько лет, совершенно не привлекая королевского внимания, но в один из вечеров Джон, зайдя в библиотеку за какой-то книгой, чтобы почитать перед сном, столкнулся с молодой женщиной на лестнице. От неожиданности и столкновения книга выпала из рук, но Мэри ловко подхватила её и мило улыбнулась. Они проговорили почти до рассвета. Мэри Морстен оказалась умной и интересной собеседницей, даже высказала несколько любопытных идей по поводу обустройства мануфактурных фабрик, которые ей удалось посетить во время путешествия по Германскому Королевству. У неё были прекрасные глаза, и вся она была такая чуткая, добрая, понимающая. Уютная, домашняя. С хорошей родословной. Какая ещё королева нужна такому королю, как Джон?
«Вернусь домой — и женюсь на ней! — продолжая улыбаться приятным мыслям вдруг решил Джон. — А почему нет? Давно пора обзавестись семьёй, детьми. Это придаст веса и солидности. А Мэри — кандидатура нисколько не хуже других, даже лучше. Да и Шотландским землям нужен наследник.»
Лейстрейд снова вежливо, но настойчиво постучал по двери кареты:
— Трир, Ваше Величество! Через полчаса будем в Эсперанже.
====== Глава 3 ======
Эсперанж встречал путешественников щедрой иллюминацией. На подштукатуренных и свежевыкрашенных фасадах домов горели десятки фонарей, затейливо собранных в некое подобие созвездий; лучшие гостиницы города гостеприимно распахивали парадные двери, а благоустроенные трактиры зазывно источали такие ароматы, которым бы позавидовали некоторые придворные кухни.
При всём своём общеизвестном человеконенавистничестве, князь Чарльз Огастес Магнуссен умел принять гостей по высшему разряду, в чём любой из них мог сейчас убедиться лично.
Из окон и дверей домов выглядывали нарядные горожане, радушно размахивая флажками и букетами цветов при появлении очередной кареты. Представительные городские стражники, с достоинством отдавая честь, подробно объясняли прибывшим посольствам в какой именно из гостиниц их готовы принять со всеми возможными удобствами, и они же с подобающими почестями сопровождали высокопоставленных гостей до княжеского дворца, где на убранной елово-цветочными гирляндами лестнице их приветствовал сам князь Чарльз в сопровождении многочисленной свиты.
После вежливых поклонов и обмена необходимыми любезностями гостей провожали в роскошно обставленный праздничный зал, в котором были накрыты изысканные столы и звучала торжественная музыка.
Участники Собрания прибывали на удивление дружно. Ещё и полночь не наступила, когда хозяин — элегантный, подтянутый, сияющий истинно аристократическим лоском, несколько подпорченным чуть брезгливым выражением на холёном лице — пригласил почтенное общество к столу.
Это был скорее вынужденный ритуал, чем дружеский банкет, поэтому сам ужин получился довольно вялым и скомканным. Впрочем, хозяина вечера это нисколько не смутило: сидя во главе стола по правую руку от Короля-Императора, он привычным бесстрастным взглядом рассматривал присутствующих, словно прикидывая, из какой именно части тела каждого будет удобней всего вырвать кусок помясистее.
Уставшие же после дороги главы государств явно предпочли бы вычурным блюдам и холодной вежливости относительно скромный ужин, горячую ванну и уютную постель в предоставленных им комнатах, но этикет и протокол требовали несколькочасового обмена торжественными тостами и заранее подготовленными пожеланиями, и когда валящиеся с ног европейские правители были, наконец, отпущены в свои покои, ночное небо уже потеряло свою глубокую бархатную черноту, подсвеченное первыми проблесками рассвета.
Дворец хозяина Эплдора, хотя и являл собой образец роскоши и утончённого вкуса, размеры имел довольно умеренные и вместить всех делегатов попросту не мог. Именно поэтому большая часть королей, князей, герцогов и прочей высокопоставленной знати вместе с прилагающейся свитой были расселены в близлежащие гостиницы и постоялые дворы, специально для этого подготовленные. Впрочем, никто из них и не стремился войти в число избранных, с которыми князь Чарльз готов был разделить свой кров.
Как ни странно, но в перечень «счастливчиков», наряду с Королём-Императором и главами нескольких крупнейших государств, попал и Джон Ватсон Шотландский.
