— Стало быть, точно не ворует? — оглядывая строительство с высоты одной из почти достроенных башен, в последний раз уточнил Его Величество.
— Нет. Господин де Лука помешан на работе, постоянно стремится что-то улучшить, довести до совершенства, никогда не доволен уже сделанным — отсюда и дополнительные расходы, — Шерлок постучал свёрнутыми в трубку листами рассчетов по раскрытой ладони. — Это всё, что можно вменить ему в вину. К тому же, у него нет ни семьи, ни любовницы, ни дурных наклонностей, требующих больших средств — ему незачем воровать. Он влюблён в свою работу и предан только ей. Перфекционист — да, но не растратчик, это точно. Его достаточно немного контролировать и сдерживать — и к весне крепость будет действительно готова.
Архитектор, скукожившись стоящий поодаль в ожидании сурового вердикта, хотя и будучи абсолютно уверенным в своей безгрешности, с тревогой поглядывал то на непроницаемое лицо королевского секретаря, то на показательно хмурящегося монарха.
— Ладно, давай тогда уже позволим ему выдохнуть, — наконец, смилостивился Джон и, подозвав почти доведённого до нервной икоты Лука, милостиво произнёс:
— Ну, хорошо, господин архитектор. Нарушений и недостач за время проверки не выявлено. Обсудим ваши дополнения к проекту подробнее?
Разом повеселев и даже немного осмелев, итальянец часто закивал, соглашаясь со справедливым заключением неожиданного ревизора и выражая свою готовность к любому обсуждению, но взглянув на висевшее в зените солнце и откашлявшись, робко предложил:
— Может, всё-таки для начала отобедаем?..
Цель визита на вожделенный строящийся объект давно была достигнута, но королю совершенно не хотелось торопиться назад во дворец. Для начала ноября погода стояла прекрасная: дождей почти не было; небо отливало синью, временами на полдня вовсе очищаясь от облаков и озаряясь прохладным, но ласковым солнцем; свобода и простор раскинувшегося под крутым берегом моря наполняло сердце беззаботной радостью, а размеренная, хотя и тяжёлая работа дарила удивительное отрешённое спокойствие взявшемуся-таки за пилу и рубанок Джону.
Один день сменялся другим, а возвращение всё откладывалось, к вящему неудовольствию Лестрейда, как и предполагалось, уверенному, что не дело это — высочайшему монарху потеть на простонародной работе, среди грубых, неотёсанных мужиков, которые, в запарке, могли и послать Его Величество по матушке, пренебрегая всяким почтением и субординацией. К тому же, строительство практически не охранялось, а сопровождавших его стражников король приспособил таскать носилки с песком и глиной, рассудив, что нечего таким богатырям попусту простаивать. Капитан же, напрочь отказавшись расставаться с оружием, в одиночку продолжал выполнять свой долг, не отходя от Его Величества ни на шаг и зорко поглядывая по сторонам в готовности отразить любую неожиданную атаку. Успокоить командира личной охраны не мог даже Шерлок, клятвенно заверявший, что несмотря на кажущуюся занятость, не оставляет безопасность государя без внимания, регулярно инспектируя периметр и не упуская из вида любое мало-мальски подозрительное лицо.
Лишь к концу третьего дня Лестрейд всё-таки смирился с неизбежным и, хотя оружие так и не отложил, но перестал уговаривать Его Величество немедленно вернуться ко двору, понимая, что королю не так часто выпадает возможность под благовидным предлогом отдохнуть от бесконечных государственных забот.
Шерлок, живо обсуждавший с господином де Лука изменения проекта, носился по стройке, подобно урагану, то взлетая на леса, то перепрыгивая по недостроенным ступенчатым стенам, то лавируя между «беспорядочным порядком» заваленной материалами площадки. Иногда, покончив с расчётами и неиссякаемыми спорами с темпераментным итальянцем, во всём, что касалось работы, проявляющим необыкновенное упрямство и настойчивость, Преданный присоединялся к Хозяину, орудуя инструментами плотника или каменщика ничуть не хуже, чем штангенциркулем или угломером. Он никогда не встревал в шутливые перепалки между рабочими, как это позволял себе Джон, наслаждаясь возможностью сбросить с себя личину монарха и остаться обычным парнем — простым, грубоватым, но открытым и прямым — но с видимым удовольствием наблюдал за Его Величеством, искренне улыбаясь остроумным шуткам и неиссякаемому рвению государя.
