Светлая улыбка, озарившая лицо леди Морстен была красноречивее всяких слов. Приблизившись к Его Величеству почти вплотную, она произнесла нежно и торжественно:
— Для меня большая честь принять Ваше предложение, мой государь! И позвольте мне подкрепить своё согласие тем, что я мечтала сделать в продолжении всего своего путешествия.
Влажные, подведённые кокетливым блеском и благоухающие земляничным ароматом губы королевской избранницы вдруг оказались в непосредственной близости от губ Его Величества, её ласковые руки мягко обхватили его шею, а трепетное тело прижалось к Джону с такой страстностью, что истосковавшееся по любви естество монарха невольно отозвалось на это решительное проявление чувств, и он потянулся к женщине, впиваясь ртом в её манящие чуть приоткрытые уста.
Поцелуй был сладким, почти приторным, как щедро политое карамелью мороженное. Его вкус заполонил Джона, притупляя сознание и вызывая невольные воспоминания о другом, таком идеальном и таком неправильном на итог поцелуе… Он резко выдохнул и, не сдержавшись, отстранился от приникшего к нему тела.
Мэри, даже сквозь кринолины ощутившая возбуждение короля, подняла на Его Величество удивлённый взгляд.
— Я так скучала по Вам, государь… Джон… — она продолжала обнимать его, обжигая участившимся дыханием шею и задевая губами гладко выбритый подбородок. — Я так желала Вас, так ждала этой встречи…
Горячий шёпот будоражил и манил обещанием всех мыслимых наслаждений, а настойчивые пальцы любовно теребили коротко остриженные волосы на затылке, но Его Величество зажмурился, стараясь не замечать пылко вздымающейся в глубоком вырезе платья сливочно-белой груди, и убрал руки с тонкой, затянутой в корсет талии.
— Леди Морстен, Мэри… Прошу вас! Не здесь, не сейчас, — и, встретившись глазами с полным разочарования взором своей избранницы, поспешил оправдаться: — Мне невероятно льстит ваше желание, но мы так долго ждали этой минуты — неужели вы хотите, чтобы всё случилось в такой вот спешке и… неудобстве? Моя будущая королева достойна лучшего! Поверьте, я тоже сгораю от нетерпения, но мы ведь не животные, чтобы позволить низменной страсти украсть у нас возможность подарить друг другу любовь в более приличествующей данному событию уютной и романтической обстановке? Знаю, вы оцените мою сдержанность, дорогая леди, когда бриллиант вашего страстного темперамента будет помещён в достойную для этого оправу, — закончил король, целуя подрагивающие от нетерпения изящные пальчики госпожи Морстен.
Осознав, что её напор встретил достойное, хотя и не совсем объяснимое сопротивление, королевская невеста отступила, склонив голову и опустив глаза в порыве скрыть пробивающееся сквозь маску приличия разочарование.
— Простите мою настойчивость, государь, — произнесла она, довольно быстро справившись с плеснувшими через край эмоциями. — Мне не следовало так открыто выражать свои чувства и желания, но виной тому лишь моя бесконечная любовь к Вам и истосковавшаяся по Вашему Величеству душа вашей преданной подданной.
— Вам не за что извиняться, милая Мэри, — благосклонно заверил женщину Джон. — Разве столь искренние порывы могут быть оскорбительны или недостойны? И если я отказываюсь от вашего щедрого предложения, что, поверьте, не так уж и легко, то лишь затем, чтобы наша первая брачная ночь, приправленная сладостью ожидания и предвкушения, стала действительно достойной вашей красоты и прочих неисчислимых добродетелей.
— Первая брачная ночь? — не сдержавшись, удивлённо повторила леди Морстен, приводя Его Величество в некоторое замешательство таким очевидным проявлением нетерпения.
Джон, разумеется, знал, что пользуется у женщин довольно большим успехом, но чтобы его желали с таким азартом… Такое случалось нечасто. И вот ведь незадача — обстоятельство, которое прежде лишь польстило бы мужскому самолюбию, именно сейчас не вызвало особой радости, а тот, чьё внимание действительно доставило бы Его Величеству неоспоримое удовольствие, так и не удостоил своего господина столь жадно ожидаемым ответом…
Король смотрел на явно расстроенную невесту, с горечью осознавая, что все приведённые им для неё доводы — всего лишь попытка скрыть истинное положение вещей, заключающееся в простой и нелицеприятной правде: Его Величество не слишком жаждал видеть в своих объятиях кого-либо иного, кроме своего странного секретаря. Во всяком случае, не в ближайшее время.
Вот только знать об этом кому-то, кроме самого монарха, было совершенно необязательно. Даже Шерлоку, будь он неладен со своими непредсказуемыми реакциями! И уж тем более не той, кого Джон собирался в скором времени назвать своей супругой. Он должен поступить и, совершенно точно, поступит так, как будет правильно. Ему просто нужно время. Глупое, сошедшее с ума сердце забудет то, что случилось прошлой ночью, и жизнь вернётся в своё русло, к привычному, размеренному, тщательно распланированному течению, в котором и постепенно пробуждающемуся Преданному найдётся место, если не в сердце государя, то, по крайней мере, рядом с его троном.
