Сидя за столом в кабинете, Его Величество исподволь поглядывал на своего секретаря, пытаясь уловить хотя бы тень реакции на только что прозвучавшую новость. Но на вежливо-невозмутимом лице не дрогнул ни единый мускул, а в глазах не вспыхнуло даже искры иных эмоций, кроме сосредоточенного внимания.
С подчёркнутым воодушевлением перечисляя моменты, которые следовало бы учесть в подготовке предстоящего ужина, король, против собственной воли, всё больше раздражался. Слишком спокойно принял Шерлок столь исключительное известие, слишком ревностно уточнял какие-то важные, на его взгляд, детали, слишком вдохновенно — иллюстрируя слова быстрыми набросками на разбросанных по столу листах — предлагал любопытные и изящные идеи для организации торжества.
В конце концов Джон не выдержал:
— И ты мне ничего не скажешь? — подавшись вперёд, он упёрся ладонями в гладко отполированное дерево столешницы. — Я говорю, что собираюсь жениться на какой-то женщине, а ты просто составляешь меню и рисуешь эскиз обручального кольца? И это всё, на что ты способен?
Невозмутимость сменилась таким же вежливым удивлением.
— Если Вы полагаете, что синий для украшения зала слишком традиционен, то можно использовать лиловый или сиреневый, хотя фамильные цвета Дома Ватсонов были бы более уместными…
— Шерлок, ради Бога! — в сердцах стукнув по столу, перебил король. — Не притворяйся, будто не понял, что я имею ввиду. Ты, конечно, чёртов умник, но я ведь тоже не идиот?
Преданный часто заморгал, глубоко вдохнул и взглянул на государя так, словно тот впервые поставил перед ним совершенно невыполнимую задачу. Но когда он открыл рот, прозвучавший ответ был вполне выдержанным и даже официальным.
— Простите, господин. Мне, прежде всего, следовало поздравить Вас со столь значительным событием. Я встретил леди Морстен по дороге к Вам, и могу заметить — она производит впечатление дамы благородной и достойной. И если судить по тому, что Вы именно её выбрали себе в супруги, в ней наверняка скрыто множество неоспоримых достоинств. Я искренне надеюсь, что Ваше Величество будет счастлив рядом с этой женщиной.
— Вот как? — Джон откинулся в кресле, хмуро сверля секретаря подозрительным взглядом. — Надеешься? Искренне? Что ж, ты прав: леди Морстен действительно удивительная и замечательная. Более того — сейчас мне кажется, она лучшее, что случилось со мной за последнее время. Она добрая, весёлая и открытая, умеет быть честной и не скрывать своих чувств. Она действительно знает, что значит — быть искренней и следовать зову собственного сердца. Она тот человек, которому я могу довериться полностью!
— Значит, Вам действительно повезло, господин, — Джону показалось, что голос Преданного дрогнул, но внешне он оставался абсолютно невозмутимым. — И задуманное торжество должно быть достойно сделанного Вами выбора.
Его Величество быстро облизал губы и скрестил руки на груди, всё ещё изучающе глядя на своего несостоявшегося любовника исподлобья.
— Тебе это действительно настолько безразлично?
— Мне не может быть безразличным ничего из того, что касается Ваших интересов, государь, — прозвучало тут же не вызывающим ни малейших сомнений эхом.
Несколько секунд Джон напряжённо всматривался в секретаря, а потом, словно смирившись, бросил:
— Хорошо! Вернёмся к нашим делам. Так говоришь, кольцо должно быть с сапфиром?..
Осознавая, что ему совершенно не за что сердиться ни на Шерлока, ни на кого-то ещё, Его Величество, при всём том, испытывал тем большую досаду, чем ближе подходил назначенный для помолвки день. Стараясь объяснить собственное взвинченное состояние обыкновенным беспокойством перед грядущими основательными переменами в личной жизни, а поиск самых разных поводов не видеть будущую невесту — не более чем невесть откуда взявшейся суеверностью, в глубине души Джон понимал, что это не совсем соответствует истине. Если говорить начистоту, Его Величество не мог не признать: он сомневался в принятом решении. А так как подобное случалось с ним крайне редко, осознание сего факта основательно выбивало шотландского короля из колеи.
Разумеется, он не считал себя правым всегда и во всём. Порой принимаемые решения требовали пересмотра или внесения корректив, но зачастую это касалось вещей простых и приземлённых, таких, как план атаки или проект очередного строительства. Там всё было продиктовано объективными и ясными фактами, доводами здравого смысла, в причинах же нынешних сомнений разобраться оказалось намного труднее. Да и проблема здесь была вовсе не в самом выборе или в том, что Джон сам не знал, чего хочет. Проблема была в том, что он не хотел этот самый выбор делать, желая всего и сразу, а вместить всё желаемое в одну реальность в данном конкретном случае, к сожалению, не считал для себя приемлемым.
